Царский хлеб

Разместил Александр Левинтов в 12.08.2009 в категорию О чем не пишут российские газеты

Однажды в Америке я, разговаривая с одной весьма престарелой философиней, употребил слово «благородная рыба», noble fish.

Она долго хохотала, а потом, отсмеявшись и утерев слёзы, чтоб не пополз её старческий «make up», спросила:
- Что вы имеете в виду?
- Лососёвых, осетровых, сиговых, словом всех, кто не частик.
- Salmon, sturgeon, and whitefish? why?
Как мог, я объяснил ей, что среди рыб, собак, кошек, грибов существуют беспородные дворняги.
- Вы, русские, смешные и опасные расисты, в Америке дворянство запрещено законом.
Для неё, что трубчатые, что губчатые – она ест только шампиньоны и шитаки, да и те только сырыми. Для неё рыба делится на дорогую, дешёвую и со скидкой, а все собаки – собаки.
Эту старуху и её высокомерный философский смех я вспоминаю всегда вослед хлебу, который едал в Томске.
Во второй половине 60-х Томск потрясал своей пышной резной архитектурой из дерева, бескорыстными на любовь студентками и яростными танцами на танцплощадке в городском саду. С рыбой тоже было неплохо, но, конечно, не так изобильно как в Тюмени или, скажем, в райцентре Колпашево, где был не только рыбзавод, но и пивзавод.

Первый коптил сумасшедшей вкусноты и жирности рыбу, второй выдавал вместо пива нездоровую урологию, а в среднем получалось очень даже ничего.
Советский Томск рыбой даже в своей области не славился: выше по течению Томи каменноугольный и чёрнометаллургический Кузбасс со своей бензольной химией и углехимией (если это не одно и то же) – не до хорошей рыбы.
Но вот однажды захожу я в томскую булошную, ближайшую к гостинице. А там хлеб белый продаётся, здоровенными такими буханками. Но очень дорогой: три рубля кило.
- Что ж у вас хлеб-то такой дорогущий?
- Буханка два кило, однако.
- Ну, всё равно, дорого.
- Да ведь мука самолучшая.
- Вижу, но всё равно как-то диковато.
- Да в нём рыбы запечено на кило.
- Филе трески, небось?
- Обижаешь: осетрина наисвежайшая.
- А полбуханки можно?
- Можно и полбуханки
- Тогда лучше целую
Я выложил за хлеб неимоверную для командировочного трёшку и мы вдвоём с приятелем, под бутылку сухого белого болгарского умяли этот хлеб – и крошки подгребли.
Под золотистой корочкой располагался белейший пуховый мякиш, примерно с палец толщиной, а далее, то есть в три четверти объёма буханки – свежайшая, безупречно белая, хорошо пропёкшаяся осетрина. Не купеческий, даже не барский – царский хлеб!
И как бы потом ни смеялась старая философская американка, а осетрина – noble fish.
… правда, больше я тот хлеб не встречал ни в Томске, ни в Томской области, нигде… и никто мне никогда и до сих пор не верит, что такое бывало или может быть. Впрочем, говорят, футерный пирог в Кинешме – тоже самое, только откуда же в Кинешме осетры? Не пересечь им каскад гидроэлектростанций и баррикады из загрязнений.