В 1928 году, накануне правого уклона, Истоминские улицы в Москве были переименованы в Рыковские, которые еще через десять лет, после ареста и расстрела были переименованы в улицы 8-го Марта (в живых остались 1-я и 4-я улицы 8-го Марта).
И ничего бы не осталось в памяти людей об этом горьком, запойном пьянчужке, если бы не рыковка.
В связи с войной в России был введен сухой закон, одобренный, конечно же, далеко не всеми – и в народе и в верхах: содержание армии в стране испокон веков шло за счет водочных акцизов, а тут – война, мобилизация, перестройка всей экономики – на какие средства?
Само собой, народ, в отличие от правительства, живо нашел выход из положения: самогон.
Революция не отменила сухой закон, но сильно ухудшила ситуацию: надо заметить, что в России – и об этом мало кто задумывался – существует два способа самогоноварения – злаковый и корнеплодный (из свеклы). Географическая граница между свекловичной и злаковой водкой проходит с северо-запада на юго-восток страны, от Прибалтики до Ставропольского края. Зона свеклосеяния практически совпадает и с границей распространения озимой (на западе) и яровой (на востоке) пшеницы. В современной России зона свеклосеяния сильно сузилась (отпали страны Балтии, Восточная Польша, Беларусь и Украина), но в данном случае это непринципиально.
Военный коммунизм и продразверстка прежде всего ударили по районам злаковой водки: все «излишки» зерна изымались (как теперь доподлинно известно, в основном для отправки в Германию), в том числе и те излишки, что предназначены были для самогоноварения. Конечно, в свеклосеющих районах народ роптал – наступал голод, но в не сеющих свеклу районах к голоду прибавлялась и алкогольная жажда. Борьба за зерно как сырье винокурения была одним из ожесточёнейших мотивов Гражданской войны.
Истощенная непрерывными войнами и по сути не имеющая ничего от ограбления собственного народа, советская власть в конце концов вынуждена была легализовать производство водки и установить на ее производство и торговлю государственную монополию.

Это случилось в 1923 году и инициатором снятия сухого закона был Рыков, горький пьяница. Именно в борьбу за свою родимую водку он и ушел в правый уклон, боясь, что новые репрессии (коллективизация и ГУЛАГ-индустриализация), а также отмена нэпа могут вновь привести к введению сухого закона.
Но не будем забывать: с 1917 года страной правят придурки и просто дураки. Поэтому новая водка, сразу получившая народное имя рыковка, была тридцатиградусной.
Водка не бывает 30-градусной! Человеку гомогенен алкоголь сорокаградусной крепости: водка, джин, ром, виски, коньяк, текила и т.п.
Рыковку мудрый и справедливый русский народ вообще-то назвал из-за этой полукрепости полурыковкой, а собственно рыковкой – 60-градусную, которую производили исключительно для партайгеноссе.
Первым местом производства рыковки был склад №1 в Москве – так началась славная история завода «Кристалл».
Вскоре пришлось перейти на мировой стандарт в 40°, научно обоснованный Д.И. Менделеевым. Продажа водки в Москве началась 4 октября 1925 года, в ознаменование 32-й годовщины накануне полета первого искусственного спутника Земли. Москвичи тут же переименовали новые бутылки метрической системы в «большевика» (поллитровка), «комсомольца» (четвертинка) и «пионера» (сотка или косушка).
Водку запечатывали красным сургучом (красноговка), а появившуюся несколько позже более качественную – белым (белоголовка). Эту водку я застал еще в своем первоалкогольном детстве. Эти два сорта плавно переросли в «московскую особую» (23.90 сталинскими) и «столичную» (24.70). Хрущев поднял цены до знаменитой 2.87 (хрущевками) и 3.07. Именно с этого повышения и началась традиция пить на троих. Потом Брежнев поднял потолок до 3.62, 4.40 и далее, до наших невеселых дней.
И в заключении, иллюстрация к тезису о том, кто спаивает наш народ: самодержавие, советская власть или постсоветские охламоны:
Средняя цена 1 л водки /Средняя зарплата в стране в рублях, в литрах /Эквивалент зарплаты в картошке кг./ Соотношение
Цены картошки и водки
1861 год: 17 коп. /30.78 руб, 181 л /1146.7 кг / 6.34 кг\л
1940 год: 6.3 руб./ 339 руб, 53.8 л./ 665 кг /12.4 кг\л
2011 год: 400 руб. /20383 руб, 51.0 л./ 637 кг /12.5кг\л

Источник: здесь

На Шипке

Стара Загора  — областной центр и шестой по величине город Болгарии с населением 161 531 человек (на 15 декабря 2010 года). Не так давно средней школе «Максим Горький» в Старой Загоре исполнилось 50 лет.

12 апреля – особая веха в истории Старой Загоры и всей Болгарии. В этот день, в 1877-м  году начинается Русско-турецкая война за освобождение Болгарии от пятивекового османского ига.

   Этой интересной исторической теме посвящен предлагаемый вниманию читателей очерк нашего постоянного автора московской писательницы Светланы Савицкой.

СВОЯ МОЛИТВА В ЧУЖОМ МОНАСТЫРЕ

 «Да исправится молитва моя

Яко кадило пред тобою:

Воздеяние руку моею,

Жертва вечерняя…»

(Псалом 140, начало)

Плотным налетом осел на белых розах пепел сожженных сел. Над Болгарией гудит благовест.

Идет на подмогу православная сестра Россия. Да где же она? Где? Здесь у Ниша турки построили Чели-Кулу из человечьих черепов. И Стару Загору не обошла беда.

15 тысяч самых крепких мужчин уничтожили. Надругались над женами и детьми.

Пять тысяч воинов не захотели признавать мусульманство. Пять тысяч, как один отвечали:

- Я христианин!

И не дрогнувшая рука турка рубила, рубила, рубила головы без устали…

Пала Болгария на колени пред иконами в священной молитве. Никакой лирики романтической. Только смирение. Ожидание. Надежда во взоре туда, на восток, встречь солнцу, туда — где Русь!

Русско-турецкая война 1877—1878 годов — война между Российской империей и союзными ей балканскими государствами — с одной стороны, и Османской империей — с другой, была вызвана подъёмом национального самосознания на Балканах. Жестокость, с которой было подавлено Апрельское восстание в Болгарии, вызвала сочувствие к положению христиан Османской империи в Европе и особенно в России. Попытки мирными средствами улучшить положение христиан были сорваны упорным нежеланием турок идти на уступки Европе, и в апреле 1877 года Россия объявила Турции войну.

монумент советским бойцам-освободителям

В ходе последовавших боевых действий русской армии удалось  успешно форсировать Дунай, захватить Шипкинский перевал и, после пятимесячной осады, принудить лучшую турецкую армию Осман-паши к капитуляции в Плевне. Последовавший рейд через Балканы, в ходе которого русская армия разбила последние турецкие части, заслонявшие дорогу на Константинополь, привёл к выходу Османской империи из войны. На состоявшемся летом 1878 года Берлинском конгрессе был подписан Берлинский трактат, зафиксировавший возврат России южной части Бессарабии и присоединение Карса, Ардагана и Батума. Восстанавливалась государственность Болгарии (завоёвана Османской империей в 1396 году!) как вассальное Княжество Болгария; увеличивались территории Сербии, Черногории и Румынии, а турецкая Босния и Герцеговина оккупировалась Австро-Венгрией.

Этой весною исполнится 135 лет побед русских войск под Старой Загорой.

А что мы, русские, знаем об этом?

Оказывается — мало. Очень мало. А хотим ли мы знать больше? В непонятной, загадочной любви болгар к русским многое становится понятным, если приоткрыть действительные исторические факты.

Вдоль дорог, ведущих с Балкан в Софию, воздвигнуто множество памятников в честь славного подвига русских освободителей. Только в нынешнем Софийском округе их насчитывается тридцать девять. Они: по всей земле балканской.

Но вот  нюанс.

На памятниках высечены имена героев офицеров. И нет имен солдат. И не было. Ведь раньше солдат считался как бы приложением к офицеру, не смотря на отмену Крепостного права.

После кровопролитных сражений с башебузуками остались на мраморных плитах лишь перечисление частей и подразделений, участвовавших в боях с турецкими оккупантами.

В сооружении памятников, увековечивших подвиг героев, сражавшихся за свободу Болгарии, активно участвовали те болгары, которые имели счастье плечом к плечу сражаться с сынами русского народа, русскими воинами. Это болгарские ополченцы. Благодаря деятельности Ополченского комитета, возглавляемого Стояном Займовым, в конце 19 века в Болгарии было построено много памятников, открыты мемориалы и музеи, которые в течение десятилетий способствовали воспитанию болгарского народа в духе признательности и беспредельной любви к его освободителю — великому русскому народу.

Первым памятником, построенным этим комитетом, был Памятник освобождения, воздвигнутый в Софии на площади Народного собрания.

Выразительность фигур русских и болгар хорошо передает основной замысел и идею автора памятника — братскую дружбу и помощь, оказанную русскими воинами болгарскому народу.

С трёх сторон гранитного пьедестала — востока, юга и запада, под орельефами видны бронзовые барельефы, рассказывающие о важнейших эпизодах войны — сражении под Стара-Загорой и спасении Самарского знамени, подписании Сан-Стефанского мирного договора и открытии Учредительного собрания в Тырново.

Но вернемся к Старой Загоре. 19-31 июля 1877 года при освобождении города погибло примерно 350 болгарских и 300 русских воинов.

Горожане гордятся памятником подполковнику Павлу Калитину, носителя Креста Святого Георгия за героизм на поле брани, ставшему национальным героем Болгарии.

Ценою собственной жизни русский офицер спас «самарское знамя» – реликвию, подаренную болгарским ополченцам монахинями самарского Иверского монастыря.  Это полотнище стало первым боевым стягом создававшейся регулярной болгарской армии. Имя П.Калитина болгары чтут и по сей день, а идея поставить памятник на родине героя, в Холме, появилась еще 2 десятилетия назад. Жители Старо Загоры собрали деньги на установку пятиметрового монумента Калитину в городе Холм Новгородской области. Дороже всего оказалось доставить изваяние в Россию, ведь этого почти 3000 километров!

памятник советскому воину

Теперь в России стоит памятник болгарско-русскому герою — в России болгарский «солдат»…  Бронзовый бюст его в виде Георгиевского креста, влитого в мрамор.

Так  каждая война вбивается крестами в историю.

И мы должны помнить об этом.

В Старой Загоре для местных жителей, в пример нам, русским, ежегодно происходит действо сродни театральному. Снова и снова идут турки войною. И снова и снова побеждают их русские воины, спасают знамя. И знамя то хранится бережно в музее. И каждый болгарин может прийти и поклониться ему, напитаться энергетикой победы.

Старозагорское историческое общество ведет постоянные исследования событий тех лет. Любомир Вылков, уроженец города после определения на пенсию вплотную занялся этим вопросом.

Он нашел и расшифровал в пожелтевших секретных документах действительные имена солдат, сражающихся бок о бок с подполковником Павлом Петровичем Калитиным. На свои средства заказал макет изготовления каменных плит, где сейчас высекаются имена всех погибших русских гвардейцев под Старой Загорой, офицеров, прапорщиков и простых солдат. Дело благотворительное обходится ему не даром. Одна фамилия – один лев. Плюс мраморные плиты. Плюс бюрократические трудности. Плюс общие, потрясшие все постсоциалистическое пространство экономические ( но главное духовные!) кризисы. Не смотря на принадлежность теперешней Болгарии к НАТО, не смотря на политику нынешнего руководства «православием» в России и руководством «православием» в Болгарии, он утвердил макет в мэрии своего города и получил официальное разрешение на реконструкцию и дополнение к монументу. Также запланировано новое благоустройство вкруг памятника в виде цветников и газонной травы.

Любомир Вылков знает русский язык и любит русский язык, нашу историю. Когда-то он учился в институте Москвы. Сам город Старая Загора плотно сотрудничал с Советским Союзом до Перестройки. Выполнялось множество совместных заказов.

Именно Любомир и обратился за помощью к России, чтобы она в свою очередь поддержала этот проект. И он нашел ее.

- Зачем вы это делаете? — спросили мы его.

- Я хочу, чтобы русские, приехавшие в Болгарию, узнали в этих скупых строках, высеченных на камне, фамилии своих предков, поклонились пред могилами дедов и поблагодарили их за героизм. Чтобы они зажгли в храме свечи за упокой святых их душ, как делаем это мы болгары.

Город Стара Загора просторный, современный. Не большой. Он гордится не только памятником Павлу Калитину, но и самому высокому в Болгарии памятнику освободителям в Великой Отечественной войне против фашизма. И «вторым» Алешей.

Рядом находится Буздлуджа, знаменитая вершина Балканских гор, героическая Шипка, белые монастыри и церкви, известная на весь мир долина роз в Казанлыке, в двухстах километрах золотые пески побережья Бургаса.

«Хороша страна Болгария…!» За ее свободу стоило воевать. За волеизъявление  православных болгар находить отдохновение под сводами храмов и упиваться ликами святыми.

Как объясняют православные — икона это окно в мир Бога, а каждая зажженная свеча – душа, разбуженная для молитвы. Души русских витязей нашли вечный сон у мраморных памятников на Балканах, они ждут нашего одобрения, и может быть, понимания. Поглядите на фото! Смелые. Красивые. Многие из них младше нас.

И помяните  минутою молчания достойных сынов России, не посрамивших чести и славы русского оружия в дни ожесточенных битв. Запалите свечи «жертвой вечернею», как болгары это делают, как делали это наши предки, внемлите в чужом монастыре своему уставу и своей молитве. А вдруг, он окажется не чужим!

Светлана Савицкая

Апрель 2012г.  

  ссылки:  Стара Загора, Болгария

СВЯЩЕННАЯ РИМСКАЯ ИМПЕРИЯ

Наверно, самая забавная империя в европейской, если не мировой, истории. Созданная в Х веке как преемница Древнего Рима, империи Карла Великого и защитница европейского христианского мира, поначалу она была просто Римской, с XII века стала «Священной». В середине своего существования, лишившись итальянских владений, именовалась «Священной Римской империей тевтонской (немецкой) нации», а в конце и империей-то не была, титул императоров все той же «Священной …» носили австрийские Габсбурги, пока разгромленные Наполеоном в 1806 году и его волею не сменили этот титул на королевский. Двух императоров на побежденных и подвластных ему территориях великий корсиканец потерпеть – ну, никак не мог. Да и Австрия стала называться тем, чем она была на самом деле, а не потерявшим всякий смысл допотопным именем.
Термин «Священная» был присвоен государству Фридрихом Барбароссой, самым могущественным из императоров.

Чтобы подвести легальное основание под власть над итальянцами и противостоять престолу римских понтификов, в 1158 году Фридрих призвал на рейхстаг, проходивший в Италии, знаменитых болонских юристов, специалистов по римскому праву; они-то и дали императорскому режиму название Sacrum imperium (Священная империя).
Прозвищем «Барбаросса — Рыжебородый» наградили его итальянцы, с ним он и вошел в историю, однако не только как «рыжебородый» правитель, но и как живое воплощение идеалов рыцарства. Он был сыном представителей двух враждебных родов: по отцу — Гогенштауфен, герцогов швабских, по матери Вельф — герцогов баварских. Король Германии Конрад III был из Гогентауфенов и приходился ему дядей. В 25 лет после смерти отца Фридрих стал герцогом швабским и вскоре принял участие во втором крестовом походе (1147-1149 г.г.). Поход окончился позорным поражением, но Фридрих проявил себя в нем доблестным, умелым воином и завоевал всеобщее уважение. По рекомендации Конрада III он был избран королем Германии и в 1152 году, в неполные 30 лет, занял опустевший после смерти дяди престол под именем Фридриха I Гогентауфена. Чтобы дать прочувствовать ту безумно интересную и напряженно бурлящую эпоху, хочу упомянуть его знаменитых современников: английских Плантагенетов: Генриха II, Елеонору Аквитанскую и их сына Ричарда Львиное сердце, схоластов Пьера Абеляра и Арнольда Брешианского, на востоке — грузинскую царицу Тамар и Салах ад-Дина, освободившего Йерусалим от крестоносцев в 1187 году.

КОРОЛЬ-РЫЦАРЬ

Тевтонское королевство в это время раздирали междоусобицы и беспредел независимых воинственных князей и феодалов рангом пониже. Стремясь водворить порядок, Фридрих действовал со свойственной ему несокрушимой и стремительной энергией. Он объехал страну, разрушил замки непокорных,обезглавил или вздернул на виселицу их владетелей. Разбирая спор между двумя феодалами, присудил одного из них к тому, чтобы он по старинному обычаю босиком прошел милю, неся на руках собаку. «Когда был произнесен этот суровый приговор, то все предпочли жить в мире, чем бросаться в водоворот войн», — писал биограф Фридриха Оттон Фрейзингенский. Может быть, казни были привычней и меньше травмировали самолюбие спесивых магнатов? При этом, обладая трезвым и гибким политическим умом, Фридрих мог мирить федалов и мирными средствами. Главным противником Гогентауфенов был могущественный род Вельфов. Связанный родственными узами с теми и другими молодой король сумел прекратить многолетний конфликт: он вернул своему кузену из рода Вельфов — Генриху Льву — Баварию и Саксонию и при этом дал компенсацию другим немецким князьям, претендующим на эти земли. Но Германия была не единым государством, а конгломератом независимых княжеств, и объединить их надолго не мог даже король. А впереди его ожидали итальянские походы с вовсе ненадежным тылом там, к северу от Альп.
Король был молод, обаятелен, здоров и очень силен физически.

Превосходный рыцарь и полководец, жаждущий военных трудов и славы. Щедрый государь и добрый христианин. При этом безмерно властолюбив, суров в гневе, жесток в достижении поставленных целей. Как и положено средневековому государю. Он не гонялся за химерами, все его деяния трезво просчитывались и обдумывались, и потому удача часто венчала самые сложные из них. Идеалом государя для него был Карл Великий, воссоздание его империи — главной жизненной целью.
Фридрих создал многочисленную, хорошо организованную армию, ее главной силой была тяжелая, закованная в стальные доспехи рыцарская конница. Он признан классиком средневекового военного искусства, германскому рыцарству подражали многие европейские военные организации.
Подготовка рыцаря начиналась с детства. 10-12 лет, будущий рыцарь служил пажом, затем оруженосцем сеньора и это была лучшая практическая школа. По окончании службы следовало посвящение в рыцари. Фридрих Барбаросса требовал от своих рыцарей совершенства в верховой езде, владении луком, копьем и мечом, кулачном бою, соколиной охоте, плаваньи, игре в шахматы и стихосложении. Боевое искусство оттачивалось в постоянных междоусобных войнах. Кроме войны достойными рыцаря занятиями считались охота и турниры. «Рыцарь не может блистать на войне, если он не приготовился к этому на турнирах. Ему надо видеть, как течет его кровь, слышать, как хрустят его зубы под ударами кулаков. Ему необходимо быть сброшенным на землю, чтобы почувствовать тяжесть тела своего неприятеля. Только таким образом он может вступить в серьезную войну с надеждой быть победителем», — так оценивал турниры один из средневековых писателей. Фридрих Барбаросса питал к турнирам особое пристрастие. По его указу право на рыцарский поединок имел лишь рыцарь по происхождению. Присвоение рыцарского достоинства крестьянину считалось противозаконным, так как даже посвященный в рыцари крестьянин никогда таковым стать не сможет. Немецкое рыцарство стало закрытой кастой; перевязь, рыцарский пояс и золотые шпоры, которыми король щедро поощрял своих рыцарей, могли носить они и только они. В «моральный кодекс» рыцарей входили такие заповеди, как верность христианской церкви и сеньору, мужество в битве, любовь к родине, правдивость и держание слова, чистота нравов, защита вдов и сирот. Несоответствие рыцарскому званию наказывалось отлучением от сословия и даже казнью.

ИМПЕРАТОР

Едва усевшись на престоле Тевтонского королевства, Фридрих начал подготовку к борьбе за бесхозную в течении тридцати лет императорскую корону, получить которую можно было только в Риме и только от Папы при формальном избрании римлянами. В своей тронной речи Фридрих заявил о намерении идти на Рим. Одно из первых его посланий, адресованное Римскому папе, запрещало Святому престолу вмешиваться в светские дела.
Первый итальянский поход. Подготовка заняла два с половиной года и в октябре 1154 года немецкое войско перешло Альпы. Кроме получения короны Фридрих намеревался вернуть бывшие германские владения в Италии. В Ломбардии
пришлось задержаться, так как Милан и его союзники оказали сопротивление продвижению немцев. Разрушив несколько мелких городков, Фридрих двинулся на Рим по настойчивому приглашению папы Адриана IV.

Дело в том, что за 11 лет до этого, в 1143 году в Риме произошла революция, римляне восстали против своего сеньора-папы и провозгласили республику. Ее фактическим руководителем и идеологом, а значит, главным врагом папы, стал ученик и соратник Пьера Абеляра — Арнольд Брешианский, обвинявший в своих проповедях папу и католическую верхушку в роскоши и разврате, грабежах и убийствах, покупке церковных должностей. Его идеалом было первоначальное христианство, бедная, но непорочная церковь. Идеи Арнольда были очень популярны у римских республиканцев. Адриан IV, взойдя на папский престол в 1153 году, тут же наложил на Рим интердикт (временное запрещение всех церковных служб, а также крещение новорожденных, отпевание усопших, бракосочетание и т. д.), и римский сенат был вынужден в 1155 году изгнать Арнольда Брешианского. Только после его изгнания интердикт был снят. Арнольд бежал на север, где попал в плен к Фридриху Барбароссе — в Риме был выдан папе, повешен, тело сожжено, а прах выброшен в Тибр, чтобы место захоронения не стало объектом поклонения его многочисленных приверженцев.

Сенат предложил Фридриху получить корону из рук самих римлян, но он высокомерно ответил, что прибыл в Италию не для того, чтобы выпросить себе временную милость беспокойного народа, а чтобы получить, если нужно, силой оружия, наследие отцов. Немцы заняли все подступы к собору св. Петра, и Адриан — услуга за услугу — торжественно возложил на голову Фридриха императорскую корону. Но, уже на следующий день римляне пошли на приступ, кровопролитный бой продолжался до ночи, атака горожан была отбита и утром Фридрих Барбаросса вместе с папой покинул город, в который так по-настоящему и не вошел. Поняв, что большего сделать невозможно, новоиспеченный император вернулся в Германию, убедившись, что за последние десятилетия Италия стала независимой от империи и, чтобы утвердить в ней немецкое господство, надо завоевывать ее вновь.
Между первым и вторым походами Фридрих, разведенный с первой женой, от которой не имел детей, очень удачно женился на Беатрис Бургундской, правительнице богатого края, под знамена которой при необходимости вставало пятитысячное рыцарское войско.

В браке родились шесть сыновей и пять дочерей, а сам Фридрих украсил позднее свою голову короной бургундских королей.
Второй итальянский поход состоялся в 1158 году, его целью было приведение к покорности Милана — оплота всех противников империи. Многочисленное и дисциплинированное немецкое войско осадило город, и Милан капитулировал, заплатив огромную контрибуцию, выдав заложников, отказавшись от права чеканить монету и взимать дорожную пошлину. После подписания условий капитуляции в лагерь Барбароссы явилось все миланское духовенство с распятиями, старшины города, босые и в одежде кающихся, и миряне, — склонив голову под обнаженным мечом, который держали у себя на затылке. Это был триумф победителя, простившего непокорных миланцев. В центре города Фридрих возвел замок и оставил свой гарнизон. Бескровная победа произвела впечатление на жителей Ломбардии. На съезде в Ронкале Фридрих объявил, что дороги, речные пути, порты и гавани его итальянских владений перейдут под контроль немецких чиновников, взимание налогов и чеканка монет станет исключительной прерогативой имперской власти. Итальянские вассалы императора должны сохранять ему верность. Междоусобные войны запрещались. Не удивительно, что ломбардские города, практически уже не зависимые от своих местных сеньоров, расценили эдикты императора, как ущемление своих прав и свобод. И в январе следующего года Милан восстал против оставленных Фридрихом канцлера и наместника (подеста), его поддержали другие города. А большая часть войска Фридриха, уверенного в успехе, была им отправлена за Альпы. С оставшимися он смог осадить лишь небольшую крепость Кремону. После полугодовой осады городок был взят и разрушен до основания.
Созвав вассалов из Германии и Италии, Фридрих вторично осадил Милан, и только начавшийся голод сломил длительное сопротивление горожан, сдавшихся в начале 1162 года на милость победителя без всяких условий. Три дня горожане умоляли Фридриха о помиловании, но «лицо императора не изменилось и оставалось жестким, как камень». Он даровал им жизнь, но удержал в качестве заложников знатных горожан. Заградительные валы были срыты, рвы засыпаны, стены и башни разбиты, город разрушен до основания. Гражданам разрешено покинуть Милан, взяв с собой только то,что могут унести на себе, и запрещено вновь селиться на этом месте. Вслед за Миланом сдались и другие восставшие города, их стены разрушены, с жителей взята контрибуция, управление передано наместникам императора. Но борьба еще только началась. На сторону восставших городов встал Святой престол.
Третий итальянский поход. После недолгого пребывания
в Германии 1163 году Фридрих возвращается в Ломбардию и готовит поход на Рим, совершить который не удается — Венеция, Верона, Виченца и Падуя объединились в антинемецкую лигу, а сил у императора было слишком мало для серьезной войны. Попытка нападения на Верону успеха не приносит и осенью 1164 года император отправляется в Германию за новыми силами.

КОНФРОНТАЦИЯ С ПАПОЙ

Борьба европейских религиозных и светских владык за верховную власть в христианском мире имеет свою долгую и сложную историю, которая закончилась разрывом с католичеством ряда северо-европейских стран: появлением англиканства в XVI веке и реформацией в XVII-ом, утвердивших верховенство королей. Но это случится в будущем, на исходе Средневековья, а пока что императоры и папы борются за верховенство всеми силами и средствами. Карл Великий (начало IХ века) был главой католического мира и оставлял папам столько прав и владений, сколько хотел. За три с половиной столетия после его смерти ситуация изменилась: императорская власть слабела, а в католической церкви утвердилась идея главенства церкви, получившей якобы власть от Бога и св.Петра; государю же отводилась роль оружия божия под руководством церкви. Фридрих Барбаросса был, разумеется, горячим сторонником концепции Карла Великого.
Разногласия начались еще с Адрианом IV, хотя и водрузившим на его голову императорскую корону и обострились при новом папе, Александре III, яром противнике Фридриха. Сразу же после погребения Адриана IV в сентябре 1159 года конклав кардиналов избрал его папой двадцатью шестью голосами из двадцати девяти. При поддержке немецких солдат и посла императора один из трех кардиналов, сторонников Фридриха, затеял неприличный для святого места скандал с потасовкой и был интронизирован под именем папы Виктора IV. Оба папы обратились к Фридриху Барбароссе и он созвал собор в Павии; в приглашениях Виктор был назван папой, а его соперник — кардиналом. Александр на собор не явился. Собор признал Виктора законным папой, а Александра предал анафеме. Тот не растерялся, тут же отлучил императора от церкви и освободил его подданных от присяги верности. Так по инициативе Фридриха началась схизма (церковный раскол, расщепление), продлившаяся 17 лет.
Александр оказался достойным противником императора.

Епископы европейских стран признали его папой, даже в Германии были у него сторонники. Он прожил в эмиграции шесть лет, активно участвовал в европейской политике, и авторитет его значительно возрос. Виктор IV умер в Лукке, городские власти не разрешили похоронить его в стенах города. По указанию Фридриха Барбароссы двое кардиналов избрали второго антипапу — Пасхалия III, не признанного никем, кроме самого императора. В ответ римский сенат призвал Александра III вернуться в Рим. Его возвращение стало знаком для объединения врагов Барбароссы: итальянских городов, короля Сицилии и византийского императора. Последний даже предлагал подчинить папе греческую православную церковь в обмен на императорскую корону.
Четвертый итальянский поход. Весной1167 года Фридрих пошел на Рим, разбил римскую армию и осадил город. Александр III укрылся в крепости близ Колизея. После восьмидневной осады собор св. Петра пал. Бой продолжился в самом соборе, пол и алтарь залились кровью. Антипапа Пасхалий был возведен на трон, короновал императрицу Беатрис, супругу Фридриха, и канонизировал (причислил к лику святых) Карла Великого. Настроение римлян повернулось против папы, и Александр едва успел бежать из Рима в одежде паломника. Триумф Фридриха длился всего один день — в войске вспыхнула эпидемия чумы, расцененная как небесная кара за святотатство в главном католическом храме. Потери были так велики, что умерших не успевали хоронить. С остатками армии Фридрих спешно отступил на север Италии, где застал еще более усилившуюся позицию противников. К лиге присоединились несколько городов и в их числе спешно отстраивающийся Милан. Мятеж разгорался, а Фридрих был бессилен потушить его. В декабре того же года 16 восставших городов отложили свои вековые распри и против безжалостного деспотизма императора, жадности и насилий его чиновников объединились в знаменитую Ломбардскую лигу на 20 лет. Они поклялись оказывать друг другу помощь «против всякого, кто захочет причинить им вред или захочет начать с ними войну; против всякого, кто захочет взять с них больше, чем требовали с них до вступления на престол Фридриха». Папа благославил лигу. «Нет сомнения, — писал он в своей булле, — что вы заключили этот союз мира и согласия и, соединившись, явно свергли с себя иго рабства в силу божественного внушения, с целью защитить свободу церкви Божьей и вашу собственную против Фридриха, называемого императором». Как бы в насмешку над немцами у подножия Альп была построена крепость, названная в честь Папы Алессандрией, в нее союзники навезли в достатке все необходимое для обороны и долгой осады. И Фридрих стал пробираться в Германию, по дороге едва не попал в плен, пришлось сменить императорское платье на простое. В том же 1168 году умер антипапа Пасхалий III, и по указанию Фридриха его сторонники кардиналы избрали нового антипапу Каликста III. Папа Александр жил все эти годы вне Рима, не желая возвращаться в предавший его город. Германские дела задержали Фридриха Барбароссу дома на шесть лет. Против Ломбардской лиги он выступил только в 1174 году.

Окончание следует.

Смотритель Западного и Восточного полушарий Земли историк
Макс НИКОЛЬСКИЙ

НОВЫЙ СВЕТ — 1946 КАНАДА

ШПИОН РАБОТАЕТ ХОРОШО

Исторический факт – 4 марта 1946 года в Оттаве, в канадском парламенте, высказывается обвинение в шпионаже в адрес депутата парламента Фреда Роуза.
Единственный коммунист в парламенте он, конечно, как это обычно водится, негодует и отвергает все подозрения. Однако через 10 дней, 14 марта, Роуз арестован в Монреале и отдан под суд. Шпионская деятельность его доказана, и в июне его приговаривают к 6 годам тюрьмы за шпионаж в пользу иностранного государства.
Если шпион, живущий на Западе, является коммунистом, то совсем нетрудно предсказать, в пользу какого государства он шпионит. Тем более что и биография его красноречиво о том говорит.
Фред Роуз родился в Российской империи в 1906 году в городе Люблине, ныне это территория Польши. Настоящая его фамилия Розенберг. Когда ему 9 лет, семья переезжает в Канаду. В 20 лет Фред получает канадское гражданство и, урезав фамилию, становится господином Роуз (Rosenberg – Rose). Интересуется политикой, увлекается коммунистическими идеями, вступает в Коммунистический союз молодёжи Канады, а затем и в компартию. Приезжает в СССР, в Москву, в так называемую Ленинскую школу – была такая в 20-30-ых годах при Коминтерне для партийных функционеров разных стран.
Очевидно, тогда его, коммуниста-марксиста-ленинца-сталинца, советская разведка и подцепила. Удобный, послушный, ценный заграничный кадр.
По возвращении в Канаду Роуз, секретарь компартии Канады, активно работает над внедрением социализма на Североамериканском континенте.
Его золотая мечта — социалистическая революция в Канаде.
Социалистические преобразования! Национализация всего и вся! Забрать и поделить! Создание КССР – Канадской Советской Социалистической Республики! А он, Фред Роуз – её глава! По примеру Сталина – надолго, на десятилетия, навсегда, до конца жизни!
А может быть, и даже наверняка, приняли бы эту республику в состав СССР на страх эксплуататорским империалистическим Соединённым Штатам. Вместо красного кленового листа на флаге – красные серп и молот! Какая для Роуза красота!
Сталинский режим в Северной Америке! Какой прелестный для этого режима климат в Канаде! Ведь никого из буржуев и кулаков (а каждый фермер — непременно кулак), никого из оппозици¬онеров и рассказчиков антисоветских и антисталинских анекдотов (а в Канаде, нет сомнения, обязательно появились бы и антироузские анекдоты), никого из тех, кто опоздал на работу более чем на 20 минут — никого из всех этих врагов канадского народа нет ни малейшей нужды отправлять в Сибирь. Сталинско-Роузские лагеря смерти с огромным ус¬пехом можно было бы моментально ус¬троить и в канадском Заполярье. По опыту СССР на берегах северных канадских рек — Маккензи, Бак и Коппермайн — лагеря были бы, ей-ей, нисколько не хуже, чем на Ко¬лыме. И занима¬лись бы канадцы-антисоветчики тем же самым столь масштабно освоен¬ным в СССР зэковским делом: мыли бы в вечной мерзлоте канадское золотишко, чахли бы в ура¬новых рудниках, зарабатывали бы себе голодную пайку на лесоповале… Безлюдный канадский Крайний Север — прекрасное пространство для социалистического перевоспитания, для перековки канадских врагов народа.
Да не случилось. Уж очень плохо поддаются канадцы на коммунистическую пропаганду.
Всё же в 1943 году Фред Роуз проходит в парламент.
А осенью 45-го начальник шифровального отдела посольства СССР в Канаде Игорь Сергеевич Гузенко, прихватив свыше сотни секретных документов, просит политического убежища и получает его. Среди документов и шифровка полковника Николая Ивановича Заботина – советского военного атташе в Канаде, а по совместительству резидента военной разведки. В качестве парламентария Фред Роуз в годы Второй мировой войны – заведующий отделом управления по обеспечению союзников военными материалами. О нём Заботин докладывает в Москву:
«Взят на работу 1.9.42. Рабо¬тает хорошо. Даёт материалы по снаря¬дам и пушкам».
Работающий хорошо по снарядам и пушкам Фред Роуз в результате разоблачения меняет парламент на тюрьму. Отсидев срок, Роуз здраво решает, что в Канаде ему после этого ничего не светит, социалистическую революцию не совершить и не возглавить, и потому возвращается в родную Польшу. Польский язык он знает с детства, а в Польше в ту пору ещё социализм, там велико влияние Москвы, на которую он так усердно работал, и там по категорической рекомендации Москвы его привечают. Там он проживёт долгие годы и умрёт в 83-м году в возрасте 76 лет.
Социализм в Канаде Фреду Роузу установить так и не удалось. Но он старался.

СТАРЫЙ СВЕТ — 1905 КИТАЙ

РАЗВЕДЧИКИ РАЗБЕЖАЛИСЬ

Исторический факт – 4 марта 1905 года начинается отчётный, завершающий период русской военной разведки в Китае во время Русско-японской войны 1904-95 годов.
Разведывательное отделение при штабе главнокомандующего, в тот период генерала Николая Петровича Линевича, отчитывается о своих действиях за последние полгода войны, вплоть до её завершения в начале сентября 1905 года.
Война на Дальнем Востоке, начавшаяся в феврале 1904 года, к марту 1905 года уже привела к ряду крупных поражений Русской армии, которой приходится вести боевые действия на военном театре, весьма удалённом от баз снабжения. Сдан японцам Порт-Артур с его военно-морской базой, проигрывается генеральное сражение под Мукденом, впереди в скором времени – Цусима.
Свои специфические трудности испытывает и военная разведка.
Поражение под Мукденом приводит русскую разведку к потере многих китайских агентов. Вести же в Китае разведку силами русских агентов, ввиду их сильного этнического различия от местного населения, совершенно невозможно. Да и много ли русских знают в совершенстве китайский язык?
Отчёт гласит:
«Мукденские события настолько сильно повлияли на впечатлительные умы китайцев, что почти все старые разведчики разбежались, а новых нельзя было подыскать, так как китайцы даже за крупное вознаграждение не решались поступать на нашу службу тайными агентами из-за боязни японцев, беспощадно и жестоко расправлявшихся со всеми туземцами, подозреваемыми в каких-либо сношениях с русскими».
Что китайцы в отчёте названы «туземцами» — тоже факт характерный…
Всё же русские работали на военную разведку, но только тогда, когда их пребывание в Китае было вполне оправдано и не вызывало особых подозрений. Так, русским агентом являлся член правления Русско-китайского банка в Пекине господин Давыдов. Он «взялся сообщать сведения военного характера о противнике и выполнять разные специальные поручения. Главным помощником г-на Давыдова в организации тайной разведки был служащий Русско-китайского банка г-н Фридберг, который получал ценные сведения от секретаря японского военного агента».
Отчёт особо отмечает, что «сведения, доставляемые Давыдовым, отличались особой достоверностью».
Но тут происходит совершенно ужасный для разведки случай – во время отступления русской армии без вести пропадает обоз штаба главнокомандующего со всеми, естественно, документами. Ничего себе! Все документы штаба! В отчёте говорится именно о «пропаже». Но пропажа обоза в таких условиях означает наверняка только одно – конный обоз отстал и захвачен наступающей и атакующей японской армией. А в штабных документах – сведения не только об агентах-китайцах, но и о японцах, работавших на русскую разведку в самой Японии:
«Пропажа обоза штаба Главнокомандующего при отступлении от Мукдена сделала дальнейшее пребывание некоторых наших агентов в Японии небезопасным, так как в делах разведывательного отделения, попавших, как можно было думать, в руки японцев, содержались донесения с обозначением фамилий означенных агентов».
Ближайшую судьбу этих русских агентов в условиях военного времени несложно представить. Но и то странно – зачем же в действующей армии возить документы с фамилиями глубоко законспирированных, надо полагать, агентов? Ведь давным-давно в разведках всех стран принято обозначать агентов псевдонимами, кодовыми кличками, а тут на тебе – фамилии!
Поразительная небрежность.
Интересно, была ли в пропавших документах фамилия господина Давыдова? О его судьбе отчёт ничего не говорит.
Русской разведке удалось завербовать французского подданного, журналиста Бале:
«Как отлично владеющий японским языком и будучи выдающимся знатоком японской армии, а также народного быта, истории и литературы Японии, г-н Бале принёс нам большую пользу своими сообщениями о японской армии, переводами статей из японских газет военного содержания и чтением ряда лекций о Японии в штабе Главнокомандующего и в штабах 1-й, 2-й и 3-й армий. Лекции эти были напечатаны для распространения между офицерами, весьма поверхностно знакомыми с нашим противником».
Интересно было бы почитать отчёт о действиях японской разведки в тот период. Судя по успехам японской армии и по тому, что эту войну Россия с позором проиграла, японская разведка в Китае действовала эффективно.

Смотритель Западного и Восточного полушарий Земли историк
Макс НИКОЛЬСКИЙ

НОВЫЙ СВЕТ:1944МИКРОНЕЗИЯ

БОМБЫ НА ОСТРОВ

Исторический факт – 26 февраля 1944 года американские бомбардировщики завершают бомбёжку острова Понапе, что находится в Микронезии, в западной части Тихого океана.
Бомбёжка длится 12 дней подряд, с 15 февраля. На острове, как и на многих других тихоокеанских островах, японский гарнизон, который надо оттуда выбить, причём желательно, конечно, при минимальных потерях американских десантников.
Операция удаётся блестяще – настолько блестяще, что при освобождении острова не погибает ни один (!) американский солдат.
Американские военно-морские и воздушные силы давно уже, с 1942 года, теснят японскую армию, рассеянную по захваченным ею архипелагам, всё ближе и ближе подступая непосредственно к островам самой Японии.
Можно долго недоумевать, под каким умственным затмением крохотная Япония с её ограниченными людскими, промышленными и сырьевыми ресурсами напала на могущественные Соединённые Штаты с их несопоставимо более мощной экономикой. Ужель японцы не понимали, что любая война – это прежде всего война экономик?
Пёрл-Харбор у массы историков вызывал и вызывает массу вопросов – нападая сегодня на американскую военно-морскую и воздушную базу, задумывалось ли хоть на секунду высшее японское командование о завтрашнем дне? О том, какого заокеанского могущественного титана оно превращает в своего врага? И какой длительности войну может выдержать Япония, и какой — США?
Но факт остаётся фактом – 7 декабря 1941 года Япония устроила Пёрл-Харбор и тем самым начала своё скорбное шествие к августу 45-го, к своей бесславной капитуляции.
К февралю 44-го американская армия уже настолько придвинулась непосредственно к Японии, что возникла возможность размещения сухопутных островных аэродромов для дальней стратегической авиации — для бомбардировки японских портов, заводов, верфей.
Тут ещё такой вопрос – какие острова штурмовать, высаживая десант, а какие обойти? Обойти, понимая, что японское командование предпочтёт вывезти островной гарнизон, чтобы он не остался безо всякого обеспечения, без малейшей поддержки далеко в тылу обошедших его американских войск и со временем вынужденно сдался бы без единого выстрела.
Основную опасность представляли острова, на которых японцы устроили аэродромы, так как худо ли бедно, но снабжение по воздуху могло продолжаться долго.
На острове Понапе аэродром был, и он уже доставил массу хлопот американской армии.
Морской десант захватывает близлежащий атолл Рой-Намюр. Через несколько дней группа японских бомбардировщиков, взлетев с отдалённых Марианских островов, приземляется на Понапе, заправляется и летит к Рой-Намюру. Бомбардировка оказывается неожиданной и разрушительной. Бомба попадает в склад боеприпасов. Мощный взрыв своих же боеприпасов уничтожает множество десантников и большой склад продовольствия.
Тогда американцы и обращают серьёзное внимание на остров Понапе. 12 дней бомбят американские самолёты на этом острове аэродром, аэродромные сооружения и расположения японского гарнизона. Аэродром полностью уничтожен, перепахан бомбами, он не сможет принять ни одного самолёта. Все запасы горючего сожжены, все здания разрушены.
Поскольку после такого массированного многодневного налёта остров уже не представляет никакой опасности для американских частей, действующих в прилегающем регионе, остров решено не штурмовать и десант на него не высаживать. Американская армия пошла дальше на своих боевых кораблях и десантных судах.
Уцелевший после бомбардировки японский гарнизон на Панапе покидает остров, не дожидаясь штурма, которого никогда бы и не было.
Японцы на многих островах защищались умело и стояли насмерть. Достаточно привести пример с захватом острова Эниветок. Его защищал японский гарнизон из 800 солдат. Остров удалось взять только тогда, когда практически весь гарнизон был уничтожен – из 800 японских солдат в плен попали только 23 человека. Все остальные, 777, были мертвы – подавляющее большинство убиты, а некоторые, видя неизбежность плена, кончили жизнь самоубийством. Примерно то же самое происходило на соседнем острове Парри, о японском гарнизоне которого лейтенант Корд Мейер, участвовавший в этой боевой операции, потом вспоминал: «Мы перебили их всех. Никто не радовался».
А остров Понапе освобождён от японцев только ударами с воздуха. Немало американских солдат благодаря этому сохранили свои жизни. И этому можно радоваться.

СТАРЫЙ СВЕТ:1944 ФИНЛЯНДИЯ

БОМБЫ НА ХЕЛЬСИНКИ

Исторический факт – 26 февраля 1944 года, с 7 часов вечера и всю ночь до 5 утра следующего дня советские бомбардировщики бомбят столицу Финляндии Хельсинки.
Трижды за эту ночь успевают обернуться бомбардировщики с налётом на город, благо лететь недалеко. Тремя волнами проходят они над городом. Трижды взлетают с аэродромов сталинские соколы, трижды сбрасывают фугасные и зажигательные бомбы, трижды возвращаются, заправляются горючим и боеприпасами, трижды избавляются от своего смертоносного груза. Трижды звучат над городом сирены воздушной тревоги, трижды за ночь сыплется с неба на финнов советская смерть.
За всю историю Отечественной войны это самый мощный налёт на Финляндию – свыше 900 самолётов. На город и порт, на железнодорожный узел сброшено 5 182 бомбы различных модификаций суммарным весом свыше 1 000 тонн. Была масса лёгких зажигательных, были бомбы и сверхтяжёлые – несколько 2-тонных и две 5-тонные. Каждая 5-тонная способна снести с лица земли целый городской квартал.
Это не первая бомбардировка Хельсинки. Советская авиация со своим взрывчатым и зажигательным грузом навещает финскую столицу трижды с интервалом в 10 дней.
Первый налёт был с вечера 6 февраля в ночь на 7-ое. В тот вечер в воздух поднимаются 728 самолётов. Они сбрасывают на город 6 991 бомбу общим весом более 900 тонн. На следующий день посылают к Хельсинки на большой высоте истребители воздушной разведки, которые с удовлетворением сообщают: «Весь город остаётся в дыму. 5 больших пожаров продолжаются в восточной части города». Да уж конечно – в городе в то время было немало деревянных домов.
Второй налёт — вечером 16 февраля в ночь на 17-ое. К Хельсинки направляются свыше 400 бомбардировщиков. Они сбрасывают 4 317 бомб.
А сегодня, 26 февраля, налёт третий, самый смертоносный. Целые кварталы в огне. В порту уничтожен пароход, причём случайно, неприцельно. На одном бомбардировщике отказывает механизм отделения от фюзеляжа 1-тонной бомбы. Бомба зависает, а возвращаться с ней на свой аэродром нельзя – во время посадки при толчке она может упасть и взорваться. Экипаж несколько раз вводит в пике бомбардировщик, совсем не приспособленный для такого маневра. Наконец экипажу везёт – при выходе из пике во время перегрузки тяжеленная бомба вырывает «с мясом» из фюзеляжа винты и крепёжные детали и вместе с ними несётся куда-то в сторону порта. И попадает точно в пароход…
В общей сложности на Хельсинки совершено 2 120 самолётовылетов. На город летят не только бомбы – специально оборудованные бомбардировщики с высоты 500-600 метров подавляют финские средства противовоздушной обороны пушками, пулемётами и реактивными снарядами – авиационной разновидностью знаменитых «катюш».
В городе разрушенные жилые и промышленные здания, в городе многочисленные пожары. Жертв от бомбардировок сравнительно немного, не тысячи — несколько сот человек. (Лётчикам хотелось бы больше?) Чтобы атака была внезапной, краснозвёздные самолёты подлетали со стороны моря, от Финского залива. Однако финские власти успевают предупредить население о приближении советских воздушных армад – финская армия большое внимание уделяет радиоразведке, и по учащающимся советским военным радиопереговорам узнаёт о налёте заранее. Практически все горожане успевают укрыться в бомбоубежищах. Жертв было бы намного больше, но в пользу финского населения, к счастью, была и невысокая квалификация советских лётчиков — большинство бомб упало вовсе не на Хельсинки, а в море, не причинив городу вреда.
Хельсинки можно было бомбить фактически безнаказанно – противовоздушная оборона города весьма слаба. За 3 налёта советская авиация теряет всего 20 машин, и это при том, что многие бомбардировщики шли на высоте около полукилометра.
Бомбардировки Хельсинки увеличили количество Героев Советского Союза. 35 пилотов получают это высокое звание, причём двое из них – второй раз.
Ни на Берлин, ни на какой другой город сталинские соколы никогда не налетали так массированно и смертоносно – только на Хельсинки.
Заметим – за всю Зимнюю войну, как её называют в Финляндии, а в Советском Союзе Советско-Финской войной 1939-40 годов, и за все годы Отечественной войны 1941-45 годов на Ленинград не был послан ни один финский бомбардировщик, на Ленинград не упала ни одна финская бомба, ни один финский снаряд.
Тем более памятны финнам советские бомбардировки.

Смотритель Западного и Восточного полушарий Земли историк
Макс НИКОЛЬСКИЙ

НОВЫЙ СВЕТ — 1878 США

ГОВОРЯЩИЙ ВАЛИК

Исторический факт – 19 февраля 1878 года 31-летнему американскому изобретателю Томасу Эдисону выдают патент на фонограф, невиданную, потрясающую новинку.
Дата выдачи патента – отнюдь не дата рождения изобретения. Изобретение всегда рождается раньше. Заявку в патентное ведомство Эдисон подаёт двумя месяцами ранее.
6 декабря 1877 года Эдисон в своей лаборатории заканчивает работу по изготовлению первого в мире удачного фонографа.
Не совсем удачные образцы звукозаписывающего устройства Эдисон делал и раньше, первый из них – ещё летом, в июле. Тогда и был впервые на Земном шаре записан и воспроизведён человеческий голос. Но этот первый образец Эдисон счёл непригодным для тиражирования, то есть для массовой продажи, и патентовать его не стал. За 5 последующих месяцев он доводит своё изобретение до приемлемого уровня. Можно теперь заняться и патентом.
Уж на что сотрудники лаборатории, казалось бы, привыкли к каскаду необычных технических находок профессионального изобретателя Эдисона, но и они на этот раз были потрясены.
Не забудем человека, изготовившего первый приемлемый фонограф – это механик эдисоновской лаборатории Джон Крузи.
«Фонограф, или говорящая машина» — так называет Эдисон своё изобретение. Оно состоит из валика, покрытого воском, на котором звуковую дорожку чертит игла, связанная с мембраной. Вращать валик надо вручную, рукояткой. Звуковые волны колеблют мембрану, колебания передаются игле, она вспарывает поверхность воска и оставляет за собой извилистую дорожку. Звуки записаны. Чтобы их воспроизвести, процесс идёт в обратном направлении – вращается валик, игла движется по своей прежней извилистой дорожке и колеблется, её колебания передаются мембране – слышен звук.
Всевозможные граммофоны, патефоны, диктофоны, магнитофоны и прочие «фоны» — все они выросли из этого первого воскового валика.
Томас Альва Эдисон родился в 1847 году в штате Огайо, официальное образование получил фактически нулевое – в 7 лет в школу ходил только 3 месяца. Учеником был никудышним, соображал плохо, учитель как-то не выдержал педагогического такта и назвал его «безмозглым тупицей». Продолжать бессмысленное хождение в школу мать Томаса не сочла нужным и из школы его забрала – насовсем. Она учительница, и сама решает заняться его образованием, читая ему разные книги, какие попадутся под руку, но в том числе, конечно, и учебники. Усилия матери Эдисон потом оценит весьма высоко, когда безапелляционно заявит:
- Я смог стать изобретателем потому, что в детстве не ходил в школу.
Он был уверен, что школа засушила бы его мозги. Насколько это справедливо – как проверить?
Всё-таки заметим и намотаем на ус – чтобы стать великим изобретателем, инженером, конструктором, предпринимателем, а впоследствии и академиком, официальные ступени обучения можно и не проходить.
Правда, к этим 3 школьным месяцам «безмозглого тупицы» следует приплюсовать годы и десятилетия самообразования, когда Эдисон читал запоем тысячи книг. «Мне хотелось прочитать всё» — вспомнит он. Но за самообразование аттестатов и дипломов не выдают.
Его трудовой стаж – с 12 лет, когда он начинает продавать в поездах конфеты, орехи, табак и прочую дребедень. В 15 лет он заводит своё первое собственное дело – газету. Он её владелец, её редактор, корреспондент, он сам её печатает и сам продаёт. Газета – на знакомую ему железнодорожную тему, и, видно, было в этой подростковой газете 15-летнего издателя немало интересного для взрослых, потому что довольно быстро сложился круг постоянных покупателей — 300 служащих железной дороги, да ещё несколько сот экземпляров Томас умудряется продать скучающим пассажирам, шмыгая из вагона в вагон и во весь голос расхваливая свой замечательный товар.
Интересно, нынешние 15-летние заглядывают ли в наш газетный Музей? Если да, то к ним вопрос: ребята, вы уже открыли своё дело? Или, по крайней мере, задумываете его, проектируете? Не засидитесь на старте – если «безмозглый тупица» смог в 15 лет зарабатывать деньги своим делом, то уж вам-то, не тупицам, предпринимательство тем более к лицу.
Газетным магнатом, однако, Томас не стал, а изучил телеграфию, энергично в то время развивающуюся, и увидел, что недостатков и неудобств здесь – масса. С усовершенствования телеграфного оборудования и начинается великий Эдисон-изобретатель.
Одно из его убеждений:
- Величайшая задача цивилизации – научить человека мыслить.
Справляется ли с этой задачей цивилизация или пока нет?

СТАРЫЙ СВЕТ — 1945 ГЕРМАНИЯ

ЛЕТАЮЩИЙ ДИСК

Исторический факт – 19 февраля 1945 года в небе Германии испытывают невиданную, потрясающую новинку.
Это реактивный двухместный дисколёт – летательный аппарат в виде диска. Его технические характеристики изумительны даже по нынешним временам – за 3 минуты он достигает высоты 12 км (!), его горизонтальная скорость свыше 2 000 км в час (!).
Такие данные для 1945 года выглядят фантастическими.
Но сначала немного о нацистской технике времён Второй мировой войны.
Немецкая ракетная техника не имела себе равных. Первой в космосе на полтора десятка лет ранее советской ракеты побывала ракета немецкая. При испытаниях одна из них поднялась на высоту намного выше 100 км, а космос, по современным понятиям, начинается именно с этой высоты. Немецкая ракета не совершала витка вокруг Земли, перед ней и не ставили такую задачу – ракета поднялась в космос вертикально вверх и затем начала свободное падение. Но в космосе она побыла.
Немецкие боевые крылатые ракеты впервые в мире выпускались серийно и стали прообразом современных крылатых ракет.
Первые советские послевоенные боевые ракеты были практически точной копией немецких.
Немецкие авиаконструкторы первыми в мире начали серийный выпуск реактивных истребителей.
Немецкие авиастроители первыми в мире создали пилотируемую «летающую тарелку» — реактивный дисколёт.
Об этой машине до сих пор мало что известно. Появилась она уже в конце войны, в серийное производство пойти не успела, а экспериментальный экземпляр был уничтожен. Один из конструкторов диска, Виктор Шаубергер, в 1958 году пишет:
«Модель, испытанная в феврале 1945 года, была построена в сотрудничестве с первоклассными инженерами-специалистами по взрывам из числа заключенных концлагеря Маутхаузен. Затем их увезли в лагерь, для них это был конец… Несмотря на прошедшее время и уйму захваченных в Германии документов, страны, ведущие разработки, не создали хотя бы что-то похожее на мою модель. Она была взорвана по приказу Кейтеля».
(Вильгельм Кейтель – начальник штаба Верховного главнокомандования Вермахта, фельдмаршал, подписал Акт о капитуляции Германии, осуждён Нюрнбергским трибуналом и повешен.)
Беспилотные «тарелочки» немцы выпускали и раньше, начиная с 1942 года. Они применялись в борьбе против западной союзной авиации, своими маневрами и скоростью удивляя английских и американских лётчиков.
Газета «Нью-Йорк таймс» 14 декабря 1944 года публикует такое сообщение:
«Пилоты американских ВВС сообщают о встречах со сверкающими сферическими объектами над территорией Германии. Сферы встречаются поодиночке и группами. Нет никакой информации о том, как держатся в воздухе эти шары, и каково их назначение».
Исследователи полагают, что это были различные модификации турбореактивных дисков.
Только в последние годы появилось в продаже несколько книг, посвящённых немецкой авиационной изобретательской мысли во времена нацистской Германии. Эти книги подтверждают ту мысль, что Германия в своих конструкторских разработках ушла вперёд на много лет по сравнению с союзными странами. Вот некоторые из них: «Германские орбитальные ракетные бомбардировщики периода Второй мировой войны», «Секретные авиадизайны Третьего рейха», «Альтернативные люфтваффе», «НЛО Третьего рейха», «Неизвестные летательные аппараты Третьего Рейха», «Немецкий след в истории отечественной авиации» (имеется в виду – авиации советской, и след этот велик; Москва, 2000).
Что касается пилотируемой реактивной «летающей тарелочки», то её возможности впечатляют. Прежде всего, у неё вертикальный взлёт. Диаметр – 26 м. Вооружение – 4 пушки 110-мм калибра. Возможна была и установка пушек калибра 270 мм (!). Ни на одном летательном аппарате мира не было пушек такого внушительного калибра.
12 (!) реактивных двигателей придавали аппарату горизонтальную скорость, недоступную винтовым машинам. Они засасывали воздух над аппаратом, создавая сверху разрежение, что облегчало вертикальный подъём и полёт. Диск мог зависать недвижно в воздухе наподобие вертолёта.
Один из разработчиков диска попал в зону американской армии. Ему предложили всевозможные льготы, всяческое содействие в создании «летающей тарелочки» и щедрые награды.
От сотрудничества он отказался наотрез.

Смотритель Западного и Восточного полушарий Земли историк
Макс НИКОЛЬСКИЙ

НОВЫЙ СВЕТ — 1973 КАНАДА

ДОТЯНУТЬСЯ ДО ОБЛАКОВ

Исторический факт – 12 февраля 1973 года в Канаде, в Торонто, на берегу озера Онтарио начинается строительство уникального объекта, а именно самой высокой в мире самонесущей башни (без тросовых растяжек).
По возведении башня станет символом города – как Эйфелева в Париже, как Спасская в Москве, как статуя Свободы в Нью-Йорке, — и сохранит высочайшее звание высочайшего сооружения на Земле на протяжении 30 с лишним лет, до 2007 года. (В тот год на берегу Персидского залива, в Дубае, построят небоскрёб выше торонтской башни.)
Полторы тысячи рабочих и инженеров возведут остов башни всего за 2 года, затем несколько месяцев бетонную иглу будут напичкивать различным оборудованием. В 1976 году башня вступает в строй.

Торонтская игла весит свыше 130 тысяч тонн. Под фундамент выкопали широкую яму в 15 м глубины. Бетона на фундамент и башню пошло столько, что если из него сделать пешеходно-велосипедную дорожку, то она протянется на 250 км.
Вершина башни возносится над городом и озером на высоту 553 м и ещё 30 см. (Пояснение специально для бывших россиян – высота московской Останкинской башни на 13 м меньше.)
Наверху теле- и радиоаппаратура, ресторан и смотровая площадка. Вверх-вниз снуют два скоростных лифта (22 км в час), к ресторану и обзорной площадке они поднимаются за минуту. Одна сторона лифтной шахты прозрачна, так же как и стенка лифта, так что при подъёме можно зримо ощущать своё вознесение к небесам.
Всё это строительное великолепие со всем оборудованием обошлось в 63 млн. долларов (канадских). К слову, первоначально выдвигалась идея соорудить сразу три башни, соединённых на громадной высоте прозрачными мостами, но из-за дороговизны от этой идеи пришлось отказаться.
Ресторан на 416 мест крутится над городом на высоте 350 м. Один оборот он совершает за 1 час – как раз за время неторопливого обеда или ужина. Цены там поднебесные, но ведь и вид за стеклянными стенами – единственный в мире. В ясную погоду можно полюбоваться и Ниагарским водопадом, и голубыми холмами на горизонте — а до них ни много ни мало 120 км!
Сразу под рестораном – две обзорные площадки со стеклянным полом, одна с прозрачными стенами, другая зарешёченная. А любителям острых ощущений предлагается прогулка по открытому, неогороженному карнизу шириной полтора метра. Разумеется, со страховочной привязью – во избежание нежелательных последствий. Когда под ногами 350 м пропасти – не каждый сохраняет спокойствие. Но и ступить на этот дьявольский карнизик стремится тоже далеко не каждый.
Ежедневно на эту высоту поднимаются в среднем свыше 5 тысяч человек – до 2 млн. в год. Строители так и хотели – чтобы башня стала не только средством трансляции теле- и радиопередач, но и привлекательным местом массового посещения, местом развлечения и особых впечатлений.
В среднем над Торонто в год громыхает 30 гроз, и каждая считает своим непременным долгом долбануть молнией в шпиль башни, да не по одному разу. В иные особо грозовые годы молнии в шпиль башни бьют до 200 раз. Поскольку конструкторы чётко знали, что башня для всех гроз будет притягательной точкой, то предусмотрели соответствующий громоотвод, то бишь молниеотвод, и никакого вреда ни одна из многих тысяч молний пока не нанесла.
Во время гроз, как правило, крепкий ветерок. Вряд ли он сумеет повалить торонтскую достопримечательность – она способна выдержать ураган со скоростью ветра 420 км в час, то есть около 120 м в секунду. А если ветер будет сильнее, что тогда? Но дело в том, что на территории Канады никогда не было зарегистрировано ветра и в 100 м в секунду, и даже в 90, и в 80, не то что в 120. Вопрос о скорости ветра всё равно что вопрос из детского сада – а если на Земле мороз будет в 1 000 градусов, замёрзнет Солнце или нет?
Между прочим, при свежем ветре ощутимо, как башня слегка покачивается.
О землетрясении конструкторы тоже подумали и так спроектировали своё творение, что оно должно выдержать землетрясение до 8,5 баллов по шкале Рихтера. На Земле в год фиксируется только 1 землетрясение силой 8 баллов и выше, и только в так называемых сейсмоопасных зонах, от которых до Торонто – многие тысячи километров.
Быть в Торонто и не подняться на башню – ну, для чего тогда и жить. Это всё равно что в Париже небрежно пройти мимо Эйфелевой и нисколько ею не заинтересоваться. Хотя Эйфелева почти вдвое ниже торонтской – стало быть, и впечатлений вдвое меньше.

СТАРЫЙ СВЕТ — 1955 СССР ДОТЯНУТЬСЯ ДО КОСМОСА

Исторический факт – 12 февраля 1955 года советское правительство принимает постановление о строительстве уникального объекта, а именно Научно-исследовательского испытательного полигона № 5 Министерства обороны СССР.
Полигон предназначается для испытаний ракетной техники, преимущественно межконтинентальных баллистических ракет.
Место выбирали сугубо с военной точки зрения, чтобы оно отвечало нескольким обязательным требованиям. Во-первых, чтобы трассы испытываемых ракет не проходили над крупными населёнными пунктами – во избежание возможного падения ракет на эти пункты. Выбрали полупустыню, сухую степь. Во-вторых, чтобы рядом была железная дорога – без неё необходимые материалы и оборудование не завезти. Нашли дорогу Москва-Ташкент. В-третьих, чтобы до Камчатки было не менее 7 000 км. Причём тут Камчатка? А притом, что именно на Камчатке расположен полигон, на который целились и целятся испытываемые баллистические ракеты.
В документах объект зашифровали именем «Тайга». Потом этот полигон станет космодромом и получит всемирно известное имя Байконур.
Первый и крупнейший в мире космодром построен в строжайшей секретности военными строителями за пару лет в Средней Азии, в пустынной местности Казахстана. Тут ещё и то преимущество, что ясных безоблачных дней в году свыше 300, и что сколь-либо заметных землетрясений здесь не бывает.
Чтобы сбить с толку иностранную разведку, построили в степи Казахстана и ложный полигон – массу камуфляжных строений. Насколько известно, строили зря – сбить с толку никого не удалось, поскольку на своих высотных шпионских самолётах американские лётчики летали над Советским Союзом вдоль и поперёк как хотели. Уничтожить их было нечем. Много раз они пролетали и над Байконуром, фотографируя всё и вся.
Каковы были масштабы работ на Байконуре, можно судить хотя бы по тому, что для сооружения только первой пусковой установки вырыли котлован глубиной 45 м, длиной 250 м и шириной 100 м, уложили 30 тысяч кубометров бетона. Строители-солдаты работали посменно круглосуточно. А на Байконуре 9 стартовых комплексов.
Космодром занимает колоссальную площадь – почти 7 тысяч кв. км. Много места отведено на так называемые «поля падения», на которых не должно быть ни души.
Первый пуск межконтинентальной баллистической ракеты на полигоне – 15 мая 1957 года. Пуск аварийный – ракета пролетает всего 400 км. Пуск повторяют в августе, и на этот раз всё проходит вполне благополучно.
А в октябре того же 57-го именно отсюда на ракете, созданной для доставки водородной бомбы в любую точку Земного шара (а преимущественно на Североамериканский континент), уходит в космос первый искусственный спутник Земли. В 61-ом отсюда же взлетит в космос первый человек.
Космодром интенсивно эксплуатировался и эксплуатируется до сих пор. Достаточно сказать, что больше половины всех мировых запусков космических объектов произведено именно отсюда. Полигон имеет правительственные награды – за успехи в испытаниях ракет в 1960 году награждён орденом Красной Звезды, за успехи в космических запусках в 1965 году – орденом Ленина, потом в 71-ом – орденом Октябрьской Революции. Новая возрождённая буржуазная Россия орденов теперь уже иностранному полигону не давала.
Были на полигоне и шахты для стратегических баллистических ракет с ядерными боеголовками. Потом подписали договор о сокращении ядерного наступательного вооружения. Ракеты с водородными бомбами отсюда вывезли, а шахты взорвали. Из впечатлений очевидца:
«Вот стоишь на краю этого огромного тоннеля с развороченными стенами, из которых как оборванные сосуды торчат провода, и ощущаешь трепет перед мощью человеческого разума и мощностью разрушительной силы, которая спала здесь до поры».
После кончины СССР космодром стал принадлежать Казахстану. России пришлось договариваться о его аренде. За ежегодные 115 млн. долларов Россия арендует космодром до 2050 года. А дальше видно будет, хотя кое-какие намётки на будущее есть и у России, и у Казахстана.
России, конечно, совсем невыгодно иметь космодром в другой стране, и сейчас реализуется проект создания космодрома на Дальнем Востоке, в Амурской области. Запланированный год сдачи в эксплуатацию – 2018-й. В свою очередь Казахстан предполагает создать в Байконуре специальную экономическую зону, реконструировать космодром в Международный центр космических полётов совместно с Европейским и Израильским космическими агентствами.
Сейчас в мире более двух десятков космодромов. Но Байконур навсегда останется первым.

Душным летом 1972 года в Ленинграде, на Чугунной улице, в коробке служебного помещения, называемой совещательной комнатой, где в тот момент находились поэт Г. Поженян и еще двое незнакомых мне парней, я впервые лицом к лицу встретился с великим человеком — Владимиром Высоцким.

Я употребляю эпитет «великий» не в умаление заслуг и достоинств других наших современников. От глубокого душевного потрясения, пережитого мной давным-давно из-за первого, «подпольного» прослушивания песен «Хрипастого», у меня раз и навсегда сложилось впечатление, что Высоцкий — это мы, это наша эпоха.
Позже, помните, сложился даже исторический анекдот. Студента из будущего спрашивают: «Кто такой Леонид Брежнев?» На что следует ответ: «Мелкая политическая фигура эпохи Высоцкого». В стихотворно-песенно-артистических произведениях Высоцкого есть все: от уборщицы Нинки и уличных хулиганов, полета в самолете гражданской авиации и бойцов штрафного батальона до рассказа о Париже и неофициальной беседы с отставным первым секретарем «родной коммунистической партии». Портреты, действующие лица… А необъятная тематическая широта — неоспоримое доказательство необъятности таланта поэта.
Так какова же была его или, вернее, наша эпоха? Как теперь оказалось, мы тогда пересели с броневика Ленина в «Наш паровоз, вперед лети!» и сходу вкатились во времена массово-глухого, а порой и открыто-одиночного недовольства. Несмотря на инерционное давление партийного аппарата.
Виктор Цой значительно позже. Высоцкого угрожающе требовал в своих песнях: «Мы хотим перемен!». Но надо было обладать поистине гениальной интуицией, чтобы, прозревая грядущее, еще в семидесятые годы почувствовать, что поезд идет под откос, и сказать так, как сказал народный поэт: «Пусть впереди большие перемены — я это никогда не полюблю!». Владимиру Высоцкому, как никому другому в советское время, удалось воплотить в своем творчестве заповедную аксиому русской литературы: художественное, поэтическое слово — это не рафинированная игра в искрящийся бисер, а наивысочайшая тягость воплощения в нем правды жизни и неистребимый поиск справедливости.
Все это достаточно, сложно, и я пишу так совсем не для того, чтобы смутить читателя высокопарностью. Напротив, для ясности. Потому что ко времени исторической для меня встречи с Высоцким я уже был мало-мальски обучен по системе высшего филологического образования, умел отличать в стихах искренность от подделки, глубокую заинтересованность автора от спекуляции на теме.

В то время я уже целый год трудился репортером-поденщиком на радио Ленинградского оптико-механического объединения, сокращенно ЛОМО. Великий тезка мой к тому времени преуспел: бросил Киевский строительный институт, где учился по настоянию родителей (*В.Д.-К. На самом деле — Московский инженерно-строительный ) , закончил театральную студию, попробовал актерскую силу на подмостках, двух или трех московских театров и прибыл в прославленный город на Неве уже в роли бессмертного Гамлета в составе труппы знаменитого Театра на Таганке.
Таганцы ставили пьесу Шекспира во Дворце культуры имени одной из советских пятилеток, уж не помню точно, какой по счету (*В.Д.-К. Хоть это и не принципиально, истины ради уточним, что он был имени Первой пятилетки ) . Творческая интеллигенция и советско-партийная общественность Северной Пальмиры пришла в необычайное волнение от невиданного до сих пор Принца Датского, произносящего шекспировский монолог в переводе Бориса Пастернака на пустой сцене, у края свежевыкопанной могилы, в спортивном трико и с гитарой наперевес.
Кому-то это показалось, кому-то — не очень, кто — «за», кто — «против». Горячие дискуссии вокруг образа нового Гамлета, воплощенного на сцене Высоцким, переходили порой в рукопашные схватки. Особенно в студенческих общежитиях. И вдруг в среде местных журналистов и газетчиков разнеслась удивительная весть, что всеобщий кумир выступит со своими песнями в конференц-зале ЛОМО. Здесь в то время находилась одна из лучших сцен тогдашнего Союза с любящим исполнителя интеллигентным и благодарным слушателем.

Бывшее ЛОМО — одна из передовых и крупнейших в мире фирм по оптике, радиотелемеханике и акустической аппаратуре для космоса и подводных изысканий. Трудилось там тогда тысяч сорок разного народу: все в наушниках производственной музыки, почти все сплошь в белых халатах и мягких тапочках, в герметично закупоренных помещениях с заданным микроклиматом, с Политехническим институтом на базе предприятия. Здесь становилось нормой: высококвалифицированный рабочий с одним, а то и с двумя инженерными дипломами.
Дюраль, стекло, бетон… Мягкие кресла просторного конференц-зала амфитеатром облегали небольшую открытую, полуовальную сцену, оборудованную микрофоном стационарной звукозаписывающей студии. А само предприятие, кстати, считалось «закрытым», оборонного значения, и чужих журналистов со стороны просто-напросто оттуда выгоняли. Информация местных газетчиков, поставляемая ими во внешний мир, тщательно отцеживалась через секретный отдел. В многотиражной газете ЛОМО «Знамя» (*В.Д.-К. Опять же истины ради — газета полностью называлась «Знамя прогресса» ) сотрудничал в те годы Сергей Довлатов, черпая там материал для своих первых рассказов и вырастая в известного писателя. Со всех ног бросился я к своему редактору на радио, сообщая о скором прибытии Высоцкого. Она поморщилась.
- Что ты предлагаешь? — Конечно, музыкально-литературную композицию! — воскликнул я, по-молодому наивный, хотя уже не однажды «битый».
К тому времени мне удалось озвучить в эфире стихи тогда еще гонимого Эдуардаса Межелайтиса, снабдить музыкой мягкий, «камерный» мир ленинградской поэтессы Тамары Никитиной, других редко печатаемых лириков, не считая местных талантов из литературного объединения ЛОМО. Мне казалось довольно несложным создать радиокомпозицию по творчеству Высоцкого, принимая во внимание высокую степень его блистающего самобытностью поэтического таланта и широкую уже к тому времени известность поэта и ведущего артиста Театра на Таганке. Но редактором моим была женщина предпенсионного возраста, познавшая все тайны партийной жизни. На прекрасных студийных «МэЗах» она частенько и скрытно переписывала песни того же самого Высоцкого, неплохо приторговывая бобинами по 100 рэ за штуку (это в те времена!), так как только она пользовалась правом на внос и вынос магнитофонной ленты через проходную. Мне, однако, начинающая бизнес-коммунистка жестко отрезала:
-Нет! — А потом, чуть подумав, — Может быть, только минут на пять в «Новостях».
Ее скепсис и настороженность мне были непонятны. В свои тридцать лет я совершенно не реагировал на то, что всего лишь четыре года назад, жарким летом 68-го, под гусеницами советских танков погибла «пражская весна» в Чехословакии и что как раз в 72-м началась очередная чистка в рядах творческой интеллигенции Союза.

По словам нынешнего нашего земляка-монреальца Станислава Холмогорова, двенадцать лет проработавшего в Театре на Таганке, накал страстей и ужас ожидаемого разгрома труппы с особой силой выражен в песне Высоцкого «Еще не вечер», в которой любимый театр ассоциируется с пиратским кораблем «Корсар», едва держащимся на плаву. Только отчаянный телефонный звонок «по вертушке» главного режиссера Юрия Любимова Генсеку Брежневу помог ему спасти свое сценическое детище. Всего этого, конечно, не знали в то время ни я, ни редакторша. Но она была все же искушеннее меня. Предстоящая встреча в ЛОМО с Высоцким нигде в городе заранее не была объявлена, и я, обрадовавшись отсутствию пишущей братии, помчался с портативным магнитофоном «Репортер-5″ венгерского производства на интервью с поэтом. А моя руководительница мигом отправилась в партком совет держать: пускать в эфир сообщение о Высоцком или не пускать?
Новая трудность неожиданно настигла меня у самых дверей конференц-зала. Поклонницы Высоцкого — молодые работницы и те, кому «по блату» удалось попасть на территорию головного предприятия, запрудили собой все подходы-выходы. Как и положено соперницам, стояли они молча, отчужденно друг от друга. Но когда перед началом концерта появился Высоцкий в оцеплении народных дружинников, истеричные почитательницы поэта всей своей массой устремились к нему. Пробиться сквозь них было просто невозможно. Крепким парням удалось затиснуть непризнанного гения в продолговатую комнату. Пятеро из них заняли круговую оборону у дверей, и к призывным выкликам юных ленинградок «Володя! Володя!» приметался и мой сердитый баритончик: «Пресса! Пресса! Здесь — пресса!». Я при этом яростно работал локтями, держа над головой красную книжечку с золотым тиснением. Растерявшийся дружинник вставил голову в дверь и сообщил в пространство:

- Там какой-то из прессы…
- Кто такой? — резко спросил глухой, как бы простуженный басок.
- Я — корреспондент местного радиовещания!
-А-а-а… Тогда заходи, — улыбчиво протянул Высоцкий, и коротко, но участливо спросил:
- В чем нужда?
- Только небольшую радиобеседу для наших слушателей — работников объединения, — сказал я.
…В появившейся потом песне «Интервью» Высоцкий дал нелестный отзыв о деятелях масс-медиа, но полагаю, это не про меня. А опасливые советские журналисты, думаю, в то время не баловали его своим вниманием. Наверное, поэтому на мои слова Высоцкий удивленно вскинул брови, пристально вгляделся в меня и пророкотал окрепшим голосом: — После… После концерта. Минут десять, не больше.

- Раз уж у нас тут сидит корреспондент, — сказал Поженян, — я поведаю для всех об одном случае, о котором рассказал мне военный моряк… Уж не знаю, в каком районе мирового океана их подводная лодка, субмарина, потерпела аварию и легла на грунт. Лежать морякам на дне пришлось сорок восемь часов, задыхаясь от недостатка кислорода, обливаясь потом. У нескольких членов экипажа, в том числе у замполита, помутился рассудок. В изолированном отсеке подлодки оказался магнитофон с записями песен Высоцкого. Все эти долгие, жуткие часы они беспрерывно крутили кассеты и выжили. Особый эмоциональный настрой вызвала у моряков песня «Спасите наши души».
Прищурившись, словно всматриваясь в темноту сквозь прожектора, подхватил тему героики и Высоцкий:
- Вот у меня недавно был случай, на репетиции… Стоим мы на сцене у края «могилы». Там есть такой деревянный брус. И вдруг мой напарник оступается и летит головой прямо на угол. У меня сердце захолонуло. Но я этого парня успел подхватить и говорю ему: «Теперь ты мне по гроб своей жизни обязан». А он смеется: «Нет, говорит, теперь ты меня должен до самой пенсии содержать!».
По ходу этого рассказа я впервые получил возможность увидеть поэта и отметил его прекрасную физическую подготовку, крепко сбитое тело человека невысокого роста, замечательную координацию движений и мгновенную реакцию. Поразило меня двойственное впечатление, которое оставляло его лицо. Внешне Высоцкий мог вполне сойти за ничем не примечательного московского парня, если бы не какое-то тонкое, идущее изнутри благородство. Челка. Тяжелый подбородок. Густые брови. Оттопыренная нижняя губа. И постоянно сдерживаемая внутренняя сила.
Показалось, что Высоцкого занимает в его рассказе нравственная сторона процесса «спасение — благодарность». Он, видимо, и размышлял об этом, когда заметил, что я, настырный, давно уже тихонько включил свой магнитофон.

- Ну, спрашивай уже, — понятливо усмехнулся он.
- Владимир, — отчетливо и смело, как в прямом эфире, задал я свой первый вопрос, — скажите, пожалуйста, как Вас по отчеству?
- Зачем это Вам? — неожиданно резко и тяжело откликнулся Высоцкий.
- Вы — всенародный поэт, известный артист известнейшего театра в нашей стране и за рубежом, Вы старше меня и встреча наша официальная. Не могу же я перед радиослушателями называть вас просто Володей. Как-то несообразно с ситуацией, — как мог, объяснил я. — Ну, Семенович, — нехотя буркнул Володя. И отпарировал: — А Вас как?
- Ну, Иванович, — в тон ему подхватил я. — Итак, Владимир Семенович, скажите, пожалуйста, как Вы оцениваете свое творчество? Вы — кто: менестрель, бард, шансонье?
- Я поэт! — твердо, как математическую формулу, произнес Высоцкий. — Я — поэт, который пишет стихи и исполняет их под гитару. Я никогда не пою чужие песни или стихи. Я думаю, что если бы Пушкин жил в наше время, он бы тоже исполнял свои стихи под гитару. Он, кажется, владел каким-то музыкальным инструментом.
- А кто Ваш любимый поэт?
- Я всех и по-разному люблю. Нельзя любить только одного кого-то, исключительно выборочно.
- Где и какие Ваши книги могут почитать наши радиослушатели?
Высоцкий задержался с ответом. Вмешался Поженян:
- На этот вопрос я отвечу.
Мы, друзья, помогаем Володе с выпуском первого поэтического сборника. Он скоро выйдет, мы надеемся.
- А какой совет Вы могли бы дать молодым людям? Как стать знаменитым или, скажем, известным?
- Выйти на улицу, например, Горького, — пожал плечами Высоцкий, — выбрать витрину по-больше и — ногой! Чтоб стеклышки посыпались. — Его примеры были, что называется, от «противного». — Смотря кто к какой известности стремится…
Продолжить Высоцкому не удалось. Стремительно распахнулась дверь и, вырвавшись из рук дружинников, в комнату вбежала разгоряченная борьбой блондинка с накладными ресницами и румянами на щеках, в ослепительно серебряном платье с люрексом, вся похожая на космическое создание, и стала медленно надвигаться прямо на Высоцкого. «Вторжение» незнакомки меня взволновало только по одной причине: не помешала бы она нашему интервью!
А Высоцкий, сидевший за столом вполоборота в мою сторону, даже не переменил позу, только зыркнул на девицу да по-боксерски набычился
Не встретив у поэта, видимо, ожидаемой реакции, поклонница разочарованно развернулась и (о, счастье!) выпорхнула из комнаты. Я облегченно вздохнул.
- Итак, — вернул меня к прозе жизни ровный, будничный голос Высоцкого, — продолжим нашу беседу…
- Владимир Семенович, расскажите, пожалуйста, как зародился замысел непривычного зрителям образа Гамлета, которого Вы играете на сцене? — задал я новый вопрос.
- Однажды, — раздумчиво надиктовывал Высоцкий, — мы с Юрием Любимовым оказались в одном купе скорого поезда. Я рассказал Юрию, как я воспринимаю Гамлета и всю эту пьесу. Начиная с монолога «Быть или не быть». Знака вопроса в этом предложении у Шекспира нигде нет. И мы не должны канонически считать, что Гамлет — этакая полубезумная личность, запутавшаяся в сетях обстоятельств. Нет, Гамлет — это не потерявший разум уличный артист. Он — принц, царедворец, его учили этой науке: управлять собой, своей судьбой и людьми. Возраст у него совершенно зрелого мужнины. Не случайно, а намеренно он протыкает шпагой за занавесью подслушивающего противника. Он осознанно расправляется со всеми своими врагами. Он для этого и прибыл на корабле из Англии, чтобы навести порядок в своем доме…

И тут в конференц-зале прозвенел первый звонок.
- Что Вы хотели бы пожелать нашим радиослушателям-оптикам? — заученно выпалил я под конец.
- Чтобы здоровы были. Что бы выпускали больше очков, биноклей, фотоаппаратов и микроскопов. Ну, что там еще?
- А Вам, Владимир Семенович, — дальнейших творческих удач и свершений!
Я выхватил из кармана театральную программку «Гамлета» и попросил у Высоцкого автограф. Мыслями он уже весь был на эстраде и буквально слово в слово повторил свое пожелание, добавив только: «Дорогим оптикам».

Этот вечер у Поэта мне запомнился на всю жизнь. Свет в зале во время исполнения погасили. Высоцкий выглядел эффектно: старинная, заправленная в брюки русская косоворотка малинового цвета с горячим оттенком. Публика восторженно воспринимала затаенную иронию в стихах поэта, а клокочущая боль, вырывающаяся из его истерзанного горла, казалась той самой болью по утраченному людьми человеческому достоинству. Поражало произношение артиста. До Высоцкого никто так не пел. Общепринятые правила предписывали певцу «сглатывать» консонанты, добиваясь идеально открытого звучания гласных. Новатор по природе и бунтарь, Высоцкий «вытягивал» согласные, казалось бы, мертвые звуки в конце слов, и они оживали, послушные его воле. …Скоро новая манера исполнения станет почти нормативом. Но Высоцкий и здесь был первым. Не знаю, кто-нибудь до меня отважился взять интервью у поэта, гонимого партийным официозом? Вряд ли. Не оказалось кинопленок и видеозаписей театральных постановок, в которых был занят Прометей-Высоцкий. В вихре житейских бурь пропала часть моих материалов, а оставшиеся я отправил в Комиссию по творческому наследию поэта. Но чем дальше отстоит от нас то время, тем крупнее и рельефнее обозначается для потомков сложное и многогранное творчество Высоцкого. И я счастлив, что интервью, которое я провел с ним, вышло в эфир летом 72-го. Интервью, ставшее для меня самым значительным событием в моей творческой жизни.

Ну, что за кони мне достались!

…На улице Пржевальского, неподалеку от Театральной площади и того самого Дворца культуры, жил мой младший и единственный брат Александр. Шли мы с ним как-то по своим заботам, и вдруг я снова и, как оказалось, в последний раз увидел Высоцкого. В знакомой малиновой косоворотке, в сапогах, верхом на лошади поэт триумфально пересекал асфальтное пространство Театральной площади и перепутанные в этом месте трамвайные рельсы. Никто из постоянно дежурящих здесь милиционеров не останавливал всадника. Они знали его в лицо. Кто мог тогда предполагать: певцом какой эпохи будет этот поэт? И запомнился мне Высоцкий именно таким: гордым, величественным и необыкновенно красивым.

*****

//

ПОЛЕТАТЬ НАД СОВЕТСКИМ СОЮЗОМ

1 мая 1960 года над территорией Советского Союза ракетой сбит американский разведывательный высотный самолёт. Лётчик успевает выпрыгнуть и спастись на парашюте. Через несколько дней его имя знает весь мир – Фрэнсис Пауэрс, 30 лет, капитан Военно-воздушных сил США.
В армию Пауэрс пошёл добровольно, кончил лётную школу, летал на разных самолётах, а потом его как опытного пилота приглашают для выполнения особых секретных заданий, обещая 2 500 долларов в месяц. А до этого у него оклад всего 700 долларов. Уж очень простая арифметика – и Пауэрс соглашается поработать на ЦРУ.
Он осваивает разведывательный самолёт Локхид U-2 – прекрасное творение американских конструкторов. На высоте свыше 20 км летит за 7 000 км. Это первые модели, а последующие – на высоте до 30 км при дальности автономного полёта свыше 15 000 км.
Ничего подобного в СССР не было. Не было и никаких средств достать самолёт, летящий на такой высоте. Советские истребители так высоко подняться не могли, их потолок на 3-5 км ниже. Советские лётчики порой сопровождали на нижнем эшелоне американское авиационное совершенство, поглядывая снизу вверх на недоступного нахала. Близок американский локоток, да не укусишь.
«Локхиды» летали над СССР десятки раз как хотели – над Киевом и Москвой, Свердловском и Мурманском, Владивостоком и Хабаровском, Уралом и Сибирью, Средней Азией и Кавказом. Начинали полёт иногда на юге, в Пакистане, и, фотографируя по пути аэродромы и полигоны, промышленные предприятия и сеть дорог, а также места расположения радиолокационных станций и фиксируя параметры их волновых передатчиков, уходили на север, в Норвегию. Или, взлетев в Западной Европе, рисовали на карте просторную вольную петлю своего беспрепятственного маршрута – Западная Украина, Киев, Донбасс, Москва, Ленинград – и преспокойно возвращались на запад над Балтийским морем. Такой вот мониторинг территории СССР.
Советское правительство негодует, но терпит это унижение годами. Советский генералитет требует новое оружие, способное достать эти проклятые наглые американские самолёты. Начальство само себя пугает — а если на этих самолётах атомные и водородные бомбы? Страшно, аж жуть. Конструкторов-ракетчиков торопят изо всех сил – дайте же наконец боевую ракету для этих американских наглецов!
В 1959-ом ракету делают и ставят на боевое дежурство. Пронюхала ли об этом американская разведка? Судя по дальнейшим событиям – нет.
1 мая 1960 года Фрэнсис Пауэрс, как обычно, взлетает в Пакистане и, как обычно, берёт курс через Среднюю Азию и Урал на север, в Норвегию. Нарушителя воздушной границы, как обычно, засекают радары. Как обычно, советские военачальники поднимают два истребителя МиГ-19. На своём потолке они летят значительно ниже «Локхида». Всё как обычно.
Но над Уралом в районе Свердловска происходит нечто необычное.
Пауэрс ощущает удар сзади. Советская ракета взрывается примерно в 25 метрах от самолёта. Самолёт повреждён, но Пауэрс невредим. Однако от удара кресло пилота смещается вперёд, и ноги Пауэрса заходят под приборный щиток. Он не может катапультироваться – при отстреле кресла его ноги будут оторваны. Поэтому лётчик покидает падающий кувыркающийся самолёт самостоятельно и благополучно спускается на парашюте.
Советская пресса писала, что под катапультируемым креслом был крупный заряд взрывчатки. Это наталкивало читателя на мысль, что при попытке катапультирования пилот был бы взорван. Вот, мол, какие американцы звери – своего лётчика им не жалко, предусмотрели его взорвать. Да ничего подобного. Советская пресса забывала упомянуть, что на взрывчатке был таймер – она должна была взорваться через десятки секунд после того, как лётчик покинул самолёт и находился бы уже на безопасном расстоянии. А заряд предназначен для уничтожения пустого самолёта и его разведывательного оборудования.
В тот день зенитчики выпускают 8 (!) ракет. 6 улетают неизвестно куда, а две попадают в цель — одна из них сбивает самолёт Пауэрса, другая – советский истребитель МиГ-19, один из тех двух, что сопровождали Пауэрса на меньшей высоте. Его пилотировал старший лейтенант Сергей Сафронов. Военное торопливое дурачьё – надо бы свой самолёт отвести в сторону, да в нервной спешке не сообразили. В итоге МиГ-19 уничтожен, Сафронов погибает. Посмертно за этот свой смертельный полёт его наградят орденом Красного Знамени – как извинение за то, что сбили? И что ему этот орден?
Приземлившегося Пауэрса задерживают. Им, понятное дело, начинают заниматься советские спецслужбы.
В августе американского лётчика судят, дают 10 лет, из них первые 3 года – в тюрьме. Помещают его во Владимирский централ. Проведёт он там около полутора лет – 10 февраля 1962 года его обменяют на советского шпиона Рудольфа Абеля.
По возвращении в США Пауэрс работает лётчиком-испытателем. В 77-ом погибает при крушении пилотируемого им вертолёта, не дожив две недели до своего 48-летия.

ПОРАБОТАТЬ В НЬЮ-ЙОРКЕ ФОТОГРАФОМ

В 1957 году в Нью-Йорке арестован советский разведчик Рудольф Иванович Абель.
Никакой он не Рудольф, никакой он не Абель. Его настоящее имя Вильям Генрихович Фишер. Он из семьи обрусевших немцев, его отец родился в Ярославской губернии, увлёкся марксизмом и борьбой с самодержавием, встречался с Лениным. В 1901 году за революционную деятельность семью высылают за рубеж, она оседает в Англии. Там в 1903-ем и рождается Вильям, там кончает школу, там поступает в университет. Понятно, что английский он знает в совершенстве, да и русский тоже. А после Октябрьской революции отец-марксист везёт семью в Советскую Россию строить социализм. Юный Вильям начинает работать переводчиком в Коминтерне. Зарекомендовал себя хорошо, и его вербуют в разведку. В 30-х годах работал в нескольких странах Западной Европы. В годы Отечественной войны готовит радистов для партизанских отрядов и диверсионных групп, действующих в тылу немецкой армии. В это время он знакомится и сдружается с – внимание! — Рудольфом Абелем.
В 48-ом году Вильяма Фишера направляют в США. Он неплохо фотографирует и рисует, и под именем художника Эмиля Гольдфуса организует фотостудию в Нью-Йорке, в Бруклине. Фотостудия – это, конечно, только прикрытие. Настоящее занятие владельца студии – шпионаж, сбор информации от агентов, работающих на американских атомных объектах.
Советская охота за американскими атомными секретами идёт обширная и вполне успешная. В Москву уходят тысячи (!) листов секретной документации и даже образцы отдельных узлов атомной бомбы. В итоге Советский Союз на создании атомного оружия экономит годы и миллионы рублей. В августе 49-го СССР взрывает своё первое атомное устройство, сделанное по американскому образцу. Художника Эмиля Гольдфуса, то бишь Вильяма Фишера в том же месяце награждают орденом Красного Знамени – именно через его руки, через его фотостудию прошла масса документов, столь необходимых советским учёным-атомщикам.
А в 52-ом году художнику Эмилю в Нью-Йорк посылают помощника. Помощник оказался не дурак выпить. Вы когда-нибудь слышали об успешном разведчике-нелегале – любителе выпить? Через 4 года этот помощник заявляет американским властям, кто он на самом деле и чем занимается в своей фотостудии лже-художник Эмиль Гольдфус.
Не будь этого предательства, Вильям Фишер работал бы на советскую разведку неизвестно сколько лет.
А далее – арест, обыск в фотостудии, где находят массу микроплёнок и специальных фотокамер. Тут и возникает имя Рудольфа Абеля. Дело в том, что к тому времени Абель умер, о чём знал и Вильям, и, разумеется, Москва. Поскольку арест и дальнейший судебный процесс освещается в прессе США, то именем своего друга Вильям Фишер даёт знать Москве, что он держится и ни в чём признаваться не намерен, даже в своей фамилии. И действительно – несмотря на явные улики, он упорно отрицает связь с советской разведкой. Но поскольку улики бесспорны, его приговаривают к 32 годам заключения.
Ему в тот момент 54, так что выйти на свободу он бы смог только дожив до 86.
32 года ему сидеть в тюрьме не пришлось. Менее чем через 5 лет его обменяют на Фрэнсиса Пауэрса.
На середине моста, где происходил обмен, на границе между Западным и Восточным Берлином, идя навстречу свободе, Фишер и Пауэрс обменяются понимающим рукопожатием.
В Москве Фишер, он же Гольдфус, он же Абель будет консультировать новых молодых разведчиков-нелегалов, дослужится до полковника. Умрёт в 1971-ом от рака лёгких в возрасте 68 лет.