В 1928 году, накануне правого уклона, Истоминские улицы в Москве были переименованы в Рыковские, которые еще через десять лет, после ареста и расстрела были переименованы в улицы 8-го Марта (в живых остались 1-я и 4-я улицы 8-го Марта).
И ничего бы не осталось в памяти людей об этом горьком, запойном пьянчужке, если бы не рыковка.
В связи с войной в России был введен сухой закон, одобренный, конечно же, далеко не всеми – и в народе и в верхах: содержание армии в стране испокон веков шло за счет водочных акцизов, а тут – война, мобилизация, перестройка всей экономики – на какие средства?
Само собой, народ, в отличие от правительства, живо нашел выход из положения: самогон.
Революция не отменила сухой закон, но сильно ухудшила ситуацию: надо заметить, что в России – и об этом мало кто задумывался – существует два способа самогоноварения – злаковый и корнеплодный (из свеклы). Географическая граница между свекловичной и злаковой водкой проходит с северо-запада на юго-восток страны, от Прибалтики до Ставропольского края. Зона свеклосеяния практически совпадает и с границей распространения озимой (на западе) и яровой (на востоке) пшеницы. В современной России зона свеклосеяния сильно сузилась (отпали страны Балтии, Восточная Польша, Беларусь и Украина), но в данном случае это непринципиально.
Военный коммунизм и продразверстка прежде всего ударили по районам злаковой водки: все «излишки» зерна изымались (как теперь доподлинно известно, в основном для отправки в Германию), в том числе и те излишки, что предназначены были для самогоноварения. Конечно, в свеклосеющих районах народ роптал – наступал голод, но в не сеющих свеклу районах к голоду прибавлялась и алкогольная жажда. Борьба за зерно как сырье винокурения была одним из ожесточёнейших мотивов Гражданской войны.
Истощенная непрерывными войнами и по сути не имеющая ничего от ограбления собственного народа, советская власть в конце концов вынуждена была легализовать производство водки и установить на ее производство и торговлю государственную монополию.

Это случилось в 1923 году и инициатором снятия сухого закона был Рыков, горький пьяница. Именно в борьбу за свою родимую водку он и ушел в правый уклон, боясь, что новые репрессии (коллективизация и ГУЛАГ-индустриализация), а также отмена нэпа могут вновь привести к введению сухого закона.
Но не будем забывать: с 1917 года страной правят придурки и просто дураки. Поэтому новая водка, сразу получившая народное имя рыковка, была тридцатиградусной.
Водка не бывает 30-градусной! Человеку гомогенен алкоголь сорокаградусной крепости: водка, джин, ром, виски, коньяк, текила и т.п.
Рыковку мудрый и справедливый русский народ вообще-то назвал из-за этой полукрепости полурыковкой, а собственно рыковкой – 60-градусную, которую производили исключительно для партайгеноссе.
Первым местом производства рыковки был склад №1 в Москве – так началась славная история завода «Кристалл».
Вскоре пришлось перейти на мировой стандарт в 40°, научно обоснованный Д.И. Менделеевым. Продажа водки в Москве началась 4 октября 1925 года, в ознаменование 32-й годовщины накануне полета первого искусственного спутника Земли. Москвичи тут же переименовали новые бутылки метрической системы в «большевика» (поллитровка), «комсомольца» (четвертинка) и «пионера» (сотка или косушка).
Водку запечатывали красным сургучом (красноговка), а появившуюся несколько позже более качественную – белым (белоголовка). Эту водку я застал еще в своем первоалкогольном детстве. Эти два сорта плавно переросли в «московскую особую» (23.90 сталинскими) и «столичную» (24.70). Хрущев поднял цены до знаменитой 2.87 (хрущевками) и 3.07. Именно с этого повышения и началась традиция пить на троих. Потом Брежнев поднял потолок до 3.62, 4.40 и далее, до наших невеселых дней.
И в заключении, иллюстрация к тезису о том, кто спаивает наш народ: самодержавие, советская власть или постсоветские охламоны:
Средняя цена 1 л водки /Средняя зарплата в стране в рублях, в литрах /Эквивалент зарплаты в картошке кг./ Соотношение
Цены картошки и водки
1861 год: 17 коп. /30.78 руб, 181 л /1146.7 кг / 6.34 кг\л
1940 год: 6.3 руб./ 339 руб, 53.8 л./ 665 кг /12.4 кг\л
2011 год: 400 руб. /20383 руб, 51.0 л./ 637 кг /12.5кг\л

Источник: здесь

Запрос на систему законности — против системы беззакония

Массовые протестные мероприятия, даже при всей их поверхностности и некоторой кажущейся игривости, засвидетельствовали: в России, быть может, впервые с конца 80-х годов, созрел довольно массовый запрос на законность и честность политики. Это застало врасплох путинскую «вертикаль», которая, как казалось, была выстроена на достаточно прочных основах: контроль над государственно-частным экономическим партнерством путем внедрения «своих людей» на все ключевые позиции этого партнерства; контроль над массовым потреблением информации (даже при сохранении частичной свободы печатных СМИ и интернета, что до поры до времени казалось несущественным для сохранения основ режима); почти абсолютная прополка политического поля от вероятных соперников (не гнушались целой чередой политических убийств, запретом политических партий, репрессиями, иногда четко продуманными, иногда беспорядочными); и создание «общенародного» образа врага в лице сначала чеченцев, а затем и других кавказцев, ловко вписанного в международную политическую ситуацию. Казавшийся серым полковником, Путин привел в «вертикаль» почти исключительно выходцев из своей конторы, причем — тех, которые были предварительно скреплены некой омертой, начавшей свое совместное предприятие еще в бытность Путина заместителем мэра Петербурга А. Собчака (подробно анализируют эти факты Марина Салье; Ю. Фельштинский, В. Прибыловский в монографическом исследовании «Корпорация убийц» и Александр Литвиненко). Они и принесли с собой свои лубянские методы, которым были обучены еще во времена СССР, в управление современной Россией. КГБ-шные методы и соответствующее мировоззрение в условиях современного открытого мира объективно вели «вертикаль» ко всё большему несоответствию потребностям страны, ко всё большему отставанию от запросов, прежде всего, на ведение нормального бизнеса во всех отраслях. Даже Китай, в свое время «обогнавший» СССР по тоталитарности, отказался от многих тоталитарных замашек, а российская власть всё еще опутывает ими страну и считает, что ее, власти, высшая цель состоит в как можно более широком вывозе капиталов из страны — под «патриотические» стенания о коварном Западе, угрожающем России.
Произвол в отношении законности на всех уровнях — наиболее вопиющее родимое пятно советских порядков, сохраняемое КГБ-шной вертикалью. Чеченская война засвидетельствовала еще с первых шагов Путина, что «контролируемое» беззаконие, презрение к законности и манипулирование законами — его стиль, который он возведет в ранг государственной политики. Кажется странным, что в то время лишь немногие политологи, общественные деятели и политики (одними из первых — Елена Боннэр, В. Буковский, Г. Явлинский, А. Пионтковский, и некоторые другие) заметили, что такой стиль приведет всю страну в исторический тупик и отнюдь не поможет, как уверяли Путин и Ко, восстановить подлинную целостность России. Беззаконие не может быть оправдано никакими целями; оправданное один раз, оно имеет тенденцию утвердиться как норма, особенно в стране, где при «управляемом беззаконии» выросло несколько поколений. Но лишь теперь страна пожинает плоды, посеянные 11-12 лет назад. Лишь теперь вышедшее на историческую сцену новое поколение указало всем остальным, что страна идет не в правильном направлении.
Но это — лишь диагноз, а что делать в создавшейся ситуации? С одной стороны, быстро созревает и четче проявляется массовый запрос на введение всей российской жизни в русло закона: «честные» (т.е, без нарушений закона) выборы, возвращение незаконно уничтоженной демократической политической системы, освобождение политзаключенных и неправосудно осужденных (т.е., посаженных по сфабрикованным или подтасованным делам, лишенных законной состязательности в суде, признавшихся под пытками в несовершённых преступлениях, и осужденных несоразмерно тяжко. Один из наиболее вопиющих примеров: Таисии Осиповой, жене одного из лидеров «Другой России» С. Фомченкова, подбросили наркотики и осудили на 10 лет заключения. Правда, две недели назад приговор отменили, направили дело на пересмотр, но ее — больную инсулинозависимым диабетом — не освободили из-под стражи). Похоже, постепенно созревает объединение разнородных политических сил под одним главным требованием — законности, соблюдения Конституции и законодательства. Лозунг «За честные выборы» — неотъемлемый элемент этого запроса.
Однако Путин и его мафия стали заложниками собственного презрения к законности. Ведь введение в стране системы законности угрожает Путину и Ко справедливым судом за беззакония, творившиеся ими более 10 лет! Оставаться во власти — единственный для него путь ухода от ответственности; а настроения в стране складываются явно не в пользу его возвращения на президентское кресло. По поведению Путина и его круга видно, как они растеряны: то беспорядочные метания от заведомо невыполнимых обещаний к полицейскому произволу против массовых протестных митингов; то лихорадочная организация контрмитингов с задействованием подкупа и силового воздействия; то попытки перекрывать информационные площадки протестных движений, выглядящие заведомо нелепо (смена совета директоров «Эха Москвы»; перекрытие интернет-сайта общегражданского движения «Большой Белый Круг»); то «приглашение» деятелей культуры в «доверенные лица одного из кандидатов» (с использованием откровенного подкупа, в частности, выборочным выделением денег, к примеру, на ремонт театра; или спекуляция псевдопатриотическими лозунгами).
Но идеальный вариант — мирная смена власти и реформирование системы — в нынешней ситуации представляется невозможным. Силы гражданского протеста несопоставимы с силами всего госаппарата, остающимися под нынешним режимом. И хотя, как предсказывает большинство политологов, власть вряд ли пойдет на кровавый разгон массовых протестов, скорее всего, до необходимости разгона не доведут. Впрочем, «репетиции» разгона уже происходят — едва ли не ежедневно совершаются избиения митингующих, их забирают в полицейский участок, а 20 февраля была устроена потасовка между оппозиционными группами и прокремлевскими движениями у мэрии Москвы из-за очередности в подаче заявки на массовые мероприятия. Пропутинская сторона мобилизовывает свои молодежные движения («Наши», «Россия молодая»), разными способами воздействует на бюджетников (то обещают им заплатить и не платят, то запугивают увольнением) и на деятелей культуры. Кроме того, к сожалению, значительная часть населения страны искренне считает, что Путин — единственный, кто способен сохранить целостность страны, а сохранить ее невозможно иначе чем грубой силой. Путинисты задействовали эту часть избирателей, раздувая волну антиамериканской риторики, а оппозицию представляя «пятой колонной Госдепа».
И это, с их точки зрения, искренне, ибо западные политики и бизнесмены, имеющие дело с Россией, действительно заинтересованы в смене ее режима и в становлении системы законности и демократии. Но такой интерес вызван отнюдь не вражескими происками, не стремлением развалить Россию и уж вовсе не жаждой вернуться к холодной войне (ни одна из военных стратегических доктрин НАТО и США даже не упоминает Россию — в отличие от российских доктрин, постоянно включающих НАТО и США в «потенциальные» враги). Дело — другого свойства. Западные бизнесмены, ведущие дела с Россией, постоянно сталкиваются с беззаконием, произволом, отсутствием гарантий неприкосновенности частной собственности вообще и их инвестиций в частности. Поэтому массовый запрос на законность, созревший в российском обществе, естественным образом резонирует с интересами бизнес-кругов Запада, желающих более тесного делового сотрудничества с Россией.
Но пересечение коренных интересов развития страны и интересов ее международного бизнеса противоречит интересам путинской «корпорации» именно вследствие требования законности — и поэтому трансформируется в их сознании в угрозу безопасности и целостности России. Начало было положено «делом ЮКОСа» — в стремлении крупнейших, наиболее успешных российских бизнесменов Михаила Ходорковского и Платона Лебедева перестроиться с постсоветских понятий на западную законность и напрямую с западными компаниями (в частности, с Exccon Mobile), независимо от «понятий» путинской мафии было воспринято как вызов Системе; а финансирование Ходорковским оппозиционных партий, учебных заведений и благотворительных организаций (Фонд «Открытая Россия», аналог Фонда Сороса) усугубили конфликт.
А ввести «частичную» законность — подобно тому как в советские времена товары на экспорт изготавливали более высокого качества, чем для внутреннего потребления — не получается, ибо законность и беззаконие — это две системы, и замена беззакония законностью требует коренной перестройки всей судебной и правоохранительной систем сверху донизу, на всей территории страны. Наиболее яркий пример провала попыток, предпринятых властями в этом направлении, — дело Магницкого и Hermitage Capital: британско-российское инвестиционное предприятие начиналось вполне лояльно к Путину и его власти и поначалу было самым успешным в отрасли финансовых инвестиций — ровно до тех пор пока путинские министры и высшие чиновники начали в своей обычной манере грабить и коррумпировать его, как поступали и поступают с сотнями других предприятий. Вот тут и столкнулись две системы — беззаконной коррупции и бизнеса, введенного в четкие рамки законов. И даже когда адвокат фирмы Сергей Магицкий вскрыл коррупцию огромных размеров, путинская власть не нашла ничего более пристойного, чем мстить Магницкому в той же манере, в какой расправлялась с неугодными не международного масштаба. Система сработала невзирая на то, что в этом случае дело шло к неминуемому международному скандалу; он и разразился.
Более того, путинско-КГБ-шная мафия проводит массовый «экспорт» коррупции и преступности на Запад. Достаточно назвать, к примеру, многоуровневую теневую структуру «Росукрэнерго»; манипулирование ценами на нефть и газ как орудие политического шантажа; «русскую мафию» за рубежом. И эти преступные сообщества уходят корнями всё в ту же Лубянку. Некоторые политологи (Джефф Найквист, Эдвард Лукас, Дэвид Сэттер) убеждены, что такой экспорт преступности — новая фаза холодной войны нынешнего российского режима против Запада.
Итак, в основе нынешнего конфликта в российском обществе лежит созревший массовый запрос на установление системы законности, подкрепляемый потребностями международного сообщества при взаимодействии с Россией, — против созданной выходцами из КГБ во главе с Путиным системы беззакония, управляемой в интересах этой правящей корпорации.
Разрешить такой конфликт в один момент, понятное дело, невозможно. Кроме всего прочего, над всеми политическими и гражданскими силами России, в том числе и над кремлевской стороной, висит горький опыт 1917-го, к счастью, усвоенный на уровне общенационального сознания. И отъявленным путинцам, и неисправимым зюгановцам (о либеральных силах вообще речи нет) есть что терять, если события вдруг развернулись бы в сторону повторения этой исторической трагедии. Даже слово «революция» вызывает отторжение. Значит, эти варианты отпадают. С другой стороны, простого компромисса с властью достигнуть невозможно, так как требования протестных движений (становление системы законности) прямо противоречат интересам путинской корпорации (сохранение, любой ценой, «управляемого беззакония» с целью ухода от ответственности).
Возможно ли вытолкнуть страну из замкнутого круга беззакония, в который превратилась «вертикаль»?

Новая стратегия: поэтапное взаимодействие с властью

Стороны протеста, особенно — либеральная оппозиция, — постепенно вырабатывают некий поэтапный путь постепенной трансформации системы; при этом инициатива выдвижения требований и их оформления (формы массового протеста) принадлежит оппозиции и гражданскому протестному движению, а власть вынуждена реагировать. Она реагирует по-своему, в своем стиле, но на данном этапе достигается главное: протестное движение, взяв инициативу, пытается, пока что — небезуспешно, вести страну к поэтапной трансформации.
На первой стадии — 4 марта, день выборов без выбора, — никто не надеется на резкую смену власти и, похоже, уже перестали мечтать о том, что выборы пройдут без нарушений и на них не «победит» Путин. Тем не менее, развернута подготовка к массовому гражданскому контролю за процессом голосования. Задачи ставятся скромнее, но дальновиднее: ограничить возможный произвол властей, добиться хотя бы относительного гражданского контроля и предотвратить хотя бы наиболее вопиющие нарушения избирательного законодательства. Уже одно это, в случае выполнения этой задачи, по замыслу участников протестных движений, с одной стороны, ограничит Путина в возможности править без оглядки на закон, а с другой стороны, заложит институциональный фундамент для дальнейшего строительства нового «здания» российской политической системы, основанной на подлинной демократии и законности.
Для успеха такого строительства необходимо постоянное взаимодействие гражданского общества с властью, выражающееся в том, что общество формирует запросы, доносит их до властей путем массовых протестов и контролирует их выполнение тем же путем. Второй этап этой стратегии намечается уже 5 марта, на следующий день после «выборов» — народ даст оценку прошедшим только что выборам путем выхода на улицы со всё тем же главным требованием: установления системы законности. Стратегия будет меняться в зависимости от результата выборов и поведения властей на них.
Для такой статегии необходимо создавать механизмы общественного контроля за действиями властей и институты сдержек и противовесов — пока что внутри существующей системы. Такую стратегию поддерживает, в частности, экс-президент СССР М. Горбачев. В интервью радио «Свобода»он выразил мнение, что Путин может измениться под давлением широкого общественного движения.
«…если он (Путин — Н.Б.) нас за дураков считает, то я скажу так: он тогда проиграл. Бывает, что и через 20 лет люди меняются. Дело ведь не в том, что человек сам захотел измениться, а в том, что ситуация его заставляет это делать. Думаю, что и настроение тех людей, которые его сегодня поддерживают, будет меняться (…) Самое плохое, если он будет продолжать ту линию, которая привела его и нас вместе с ним в тупик. Из тупика надо выбираться. А выбраться из него можно только вместе с людьми. Они должны участвовать в политических процессах».
По словам Горбачева, гражданский протест должен оформиться в несколько крупных партий; он сам хотел бы создать партию социал-демократического толка. См. подробнее: http://www.svobodanews.ru/content/article/24486015.html

В русле этой новой, постепенно вырабатываемой стратегии, основные лидеры политической и гражданской оппозиции и политологи считают, что в ситуации практически полной «зачистки» сколько-нибудь конкурентных кандидатов обретает смысл голосование за «кого угодно, кроме Путина». По мнению сторонников такой стратегии, этот шаг ограничит стремление Путина к абсолютной «победе» (в идеале, выведет выборы на второй тур) и в то же время позволит более четко структурировать реальный расклад политических предпочтений в российском обществе. Очевидно, на данном этапе электорат Зюганова, особенно в глубинке, невозможно переориентировать на кандидатов. более отвечающих требованиям и вызовам современности — хотя бы Прохорова, за неимением более подходящих кандидатур (одних уж нет, а тех не допустили).
Но в общем, сходятся на том, чтобы хотя бы вывести выборы во второй тур и, если наберется достаточно несогласных голосов (и при гражданском контроле за честностью выборов!) избрать «технического» президента, при котором всё общество бы проходило некий переходный период (почему-то определили 2 года), во время которого бы вводились общедемократические преобразования и реформировались бы судебная и правоохранительная системы. «Техническим президентом» не мог бы стать Зюганов. Им мог бы быть Миронов или Прохоров. Кстати, дебаты Ирины Прохоровой, сестры Михаила, с доверенным лицом Путина Никитой Михалковым стали крупным событием. Во-первых, сам факт таких предвыборных дебатов уже сдвинул с мертвой точки политический процесс. Во-вторых, Ирина, директор издательства «Новое литературное обозрение», интеллектуально уложила на обе лопатки маститого кинорежиссера.
Приведу фрагмент дебатов.
Михалков: Сегодня любой, кто будет голосовать против Путина, будет голосовать против целостности и будущего России.
Прохорова: Я бы сказала, демократическая смена правительства совершенно не означает распада государства. Вот как раз этим всегда нас пугают. Я считаю, что целостность государства и прочность как раз гарантирована тем, что есть смена власти, приходят другие люди, они пытаются решать проблемы, ими недовольны — их меняют другие.
Михалков: Теперь представьте себе на секундочку во главе огромной страны, где существует масса конфессий и самая главная из них — православная, а православные люди так или иначе считают, что власть от Бога, президентом станет человек, который не верует. От кого он тогда пришел к этим православным людям?
Прохорова: Президент у нас от Бога или его поставил господин Ельцин? Если Борис Николаевич — Бог, то я с вами совершенно согласна, но мы существуем все-таки не в системе сакральной монархии. Он (Михаил Прохоров. — Ред.) считает, и я считаю, что путь к Богу — это личный путь. Если он и я по-разному к нему придем, в том смысле, что мы захотим стать православными или кем-то другим, мы это сделаем. Прикладами загонять в церковь — это для веры смерть. http://grani.ru/Politics/Russia/Election/m.195636.html

Этот фрагмент видно не только показывает превосходство Ирины, но и представляет типичные аргументы, используемые как сторонниками КГБ-Корпорации (Михалков), так и ее противниками (Прохорова). Эта дискуссия в значительной мере свидетельствует, что М. Прохоров становится наиболее перспективным кандидатом из допущенных к «гонкам».
Еще более необычным событием стал звонок Михаила Прохорова… Буковскому. Результатом их переговоров стала статья Буковского в блоге на «Эхе Москвы», которую — по логичности, обоснованности и последовательности можно считать четким стратегическим планом.
У Буковского создалось впечатление, что Прохоров способен перерасти кремлевское позволение (или даже задание) и стать реформатором системы. (Конечно, — добавлю, — при условии, что в ситуации пробудившейся политической и гражданской активности власть не пойдет в отношении Прохорова на «второе дело Ходорковского»). Приведу «выбранные места» из этой плановой статьи ветерана диссидентского движения.
Он логически проанализировал, что побудило Кремль разрешить Прохорову участвовать в выборах.
«В чем состоит проект? Сделать его президентом? Явно нет. Чтобы он занял второе место? Тоже нет – для этого придуман Зюганов. Чтобы он оттянул голоса? У кого именно? Как ни крути, а на деле такой «олигархический» кандидат оттянуть голоса может только у Путина.
Стало быть, предполагаемый «проект» ограничивается тем, что Прохорову разрешили участвовать в выборах.
Погоды он не сделает, но его участие поможет создать хоть какую-то иллюзию демократии – был там, мол, и «либеральный» кандидат. Коли так, то отказавшись голосовать за Прохорова, мы «проекту» никак не мешаем: чем меньше у него голосов, тем для проекта лучше. Получается, что вот одного либерала допустили до выборов, а он занял последнее место. И наоборот, сделав его основным оппозиционным кандидатом, обеспечив ему мощную поддержку, мы «проект» срываем начисто».
Более того, — Буковский находит и другой вероятный мотив Кремля:
«Расчет Кремля строится на классовой зависти. На том, что этот бессмысленный ярлык «олигарха» вызовет чисто инстинктивное отторжение, Расчет, попросту говоря, на быдло. Я не считаю, что этот расчет верный.
Люди, которые выйдут на площади в марте – это не те, кто первым делом подсчитывает деньги в чужом кармане. Их будет волновать совсем другое: как победить врага. И если Прохоров будет готов в этом помочь – они эту помощь примут.
Да, нас обложили, нас пытаются загнать в ловушку, прижать этой, казалось бы, бесспорной аксиомой: нищая Россия никогда не проголосует за олигарха. И кажется, что выхода нет. В такой ситуации, мой инстинктивный ответ – нарушай догмы. Рвись за флажки».
Буковский выражает обоснованную надежду, что Прохоров сможет стать разрушителем системы.
«…У нас почему-то сложилась дурацкая традиция выбирать кандидатов так, как выбирают невест – чтобы обязательно был красив, умен, трудолюбив, морально безупречен.
Соседям на зависть. Но в политике все-таки другие критерии. Политика очень часто бывает построена на не самых приятных тактических союзах – просто потому что без них иногда вообще ничего добиться невозможно.
Да, он занимал свое место в путинской системе.
Наверное, платил откаты. Он до поры до времени не ссорился с чекистами. Но все-таки сам он – не чекист. О том, чтобы на нем была кровь, я никогда не слышал. О том, чтобы он кого-то помогал сажать – тоже. Программа у него боле чем приличная — первым пунктом там стоит раскрытие всех архивов советской эпохи. Более того, он сказал мне, что вполне готов устроить объективное расследование и честный суд по всем путинским убийствам и другим преступлениям против личности. И путинских олигархов он готов заставить вернуть награбленное, причем свои миллиарды он готов вернуть стране первым – об этом он уже говорил публично. Так что, если нам нужен перебежчик, – а он нам нужен, – то почему не попробовать?
Все требования Болотной и проспекта Сахарова он поддерживает»
Добавлю от себя: Горбачев тоже занимал весьма определенное место в советской системе, — но обстоятельства заставили его стать ее разрушителем, и он это понял. А в нынешней России, как в то время в СССР, система замкнутая, и разрушить ее возможно только изнутри.
Наконец, Буковский разбивает идею голосования «за кого угодно, кроме Путина».
«С одной стороны, мы все прекрасно знаем, что выборы – спектакль, фарс, а актеры на роль кандидатов подобраны Кремлем. Мы таких выборов видели уже много. Выбирать из предложенных кандидатов, во-первых, унизительно, а во-вторых, некого. В этой ситуации есть простой и логичный выход: выборы бойкотировать.
Этого, однако, мы сейчас делать не хотим, и неудивительно – бойкот не даст быстрых практических результатов.
Минувший декабрь показал, что из множества разных аспектов нечестных выборов людей больше всего возмущает один: украденные голоса. Декабрь пробудил надежды на мирную «оранжевую» революцию уже в этом году. Коли так – надо все-таки идти голосовать, а потом ловить воров за руку.
Пройдя этот нехитрый логический круг, мы неизбежно возвращаемся туда, откуда начинали: так за кого голосовать, если кандидаты – только «разрешенные»?
И тут начинается шизофрения. Нам говорят: обязательно приходите на выборы, голосуйте кто во что горазд, а там посмотрим. Называется все это солидным словом «стратегия».
Помилуйте, где же тут стратегия?
Голосовать кто во что горазд – для этого стратегий не нужно, это избиратель и без стратегов сообразил бы.
Вторая часть – «там посмотрим» – тоже не впечатляет оригинальностью стратегического замысла.
Призывая к этому, оппозиция получает все недостатки обоих «худших» вариантов. С одной стороны, мы все-таки участвуем в кремлевском фарсе. С другой – не поддерживая ни одного кандидата, мы отрезаем себе путь к оранжевой революции. Мы все-таки садимся за стол с шулерами, но даже не пытаемся их переиграть».

http://echo.msk.ru/blog/bukovski/861068-echo/

Мне представляется, что призыв Буковского — голосовать за Прохорова — обоснован, логичен и реалистичен. Но возникают и возражения. Не факт, что ему дадут победить. Более того, если Путин и Ко почувствуют реальную угрозу с его стороны, они вполне могут сделать всё, что сочтут нужным, — от «дела» (а против Прохорова состряпать дело еще легче, чем против Ходорковского) до судьбы Юшенкова, Щекочихина, Старовойтовой… опыт богатый. Правда, звоня Буковскому, открыто поддерживая оппозицию, Прохоров идет на риск вполне сознательно. Избиратели, поддержав его, возможно и впрямь сделают шаг к трансформации страны.

Так ему ка-а-ется. Откуда он взял эту цифру? – наверно, приснилась. Бывают же у людей такие счастливые сны!
Под эту дрёму в стране развернулась борьба за справедливую цену на жильё.
При этом всеми подразумевается, что справедливость должна касаться доступного жилья: к дворцам и хижинам слуг народа, а также тт. олигархов и тт. авторитетов вопросы доступности, справедливости – просто неприменимы.
Можно устраивать вселенский конкурс на тему: «что легло в основу расчета доступности жилья в современной России?».

Можно устанавливать самые бешеные ставки и объявлять о сногсшибательных призах для победителей – всё равно никто не догадается. Оказывается, доступным считается и официально признано жильё со «справедливой стоимостью», равной 100 месячным арендным платам за рассматриваемый объект.  Если стандартная двухкомнатная квартира  площадью в 54 квадратных метра на окраине Москвы стоит сегодня при аренде 1200-1400 долларов в месяц, что легко проверить простым поиском в Интернете, то, выходит, её «справедливая цена» при продаже должна равняться 120-140 тысячам долларов, а реальная, то есть та, по которой осуществляются реальные сделки, после всех кризисных обвалов цен – не менее миллиона долларов, то есть в 7-8 раз несправедливей.
А теперь сравним стоимость аренды и покупки жилья с доходам населения.
Средняя зарплата по Москве, согласно Росстату и по данным УФНС (налоговая служба), всего лишь 22 132 рубля, нечто вроде 700 долларов.

Если в семье из трёх человек работают двое, то семейный доход – полторы тысячи. Аккурат хватит заплатить за аренду и уже не хватит на оплату коммунальных платежей. Правда, расплатиться за купленную квартиру, с учетом кредитной ставки в 20% годовых, можно по «справедливой цене» за десять лет, а вот по реальной – за 70-80 лет.
Всё бы это ничего, кабы в семье работали двое. По факту же из 8.6 миллиона официально числящихся москвичами (имеющими постоянную прописку в городе), работает только 4 миллиона: все сроки надо увеличивать в полтора раза… По России дела обстоят ещё горше: по данным Росстата, в среднем работающий россиянин получает в качестве зарплаты 12 493 рубля, а среднедушевой доход гражданина России (включая младенцев, пенсионеров и миллионеров) составляет 11 466 рублей. И ведь в каждом городе цены на жилье стремятся и равняются на московские.
Полтора года назад, выступая на весьма представительном форуме, а затем опубликовав это выступление, автор этого материала выдвинул несколько критериев доступности жилья, в том числе критерий доступности относительно доходов: «Критерием экономической доступности жилья может быть соотношение стоимости жилья и годового совокупного семейного дохода на момент приобретения жилья: цена на жилье не должна превышать десятикратный размер годового семейного дохода на момент покупки жилья.

Исторически доказано, что цены на жилье и на труд растут с одинаковым темпом. Это значит, что, если цена на жилье не превышает десятикратной суммы годового дохода, то семье гарантирована доступность именно этого жилья. Но, если за этот расчетный десятилетний период предполагается или реализуется карьерный или профессиональный рост членов семьи, то семья вправе считать для себя доступным примерно через десять лет более дорогое жилье – в том же или другом месте».
Мир, в котором живут наши питерские кремлевские мечтатели, не имеет ничего общего с реальностью. Федеральный портал по недвижимости «Мир квартир» провел исследование «справедливой цены» жилья в шести российских городах: Москве, Санкт-Петербурге, Ростове-на-Дону, Новосибирске, Томске и Мурманске, сравнив арендные ставки и средние цены предложения «квадрата». Вот, что получатся в реальности этих городов:
В Ростове-на-Дону в январе текущего года цена предложения вторичного жилья составляла 57,297 тыс. рублей за метр, а к августу она упала на 10% до 51,535 тыс. рублей. Арендовать «двушку» в августе здесь можно было за 14,342 тыс. рублей в месяц. По «справедливой цене» ростовский метр должен стоить 28,684 тыс. рублей.

В Новосибирске с января 2009 года цена метра упала к августу на 18% до уровня 49,471 тыс. рублей. Арендная ставка двухкомнатной квартиры в августе составила 15,157 тыс. рублей, а «справедливая цена» – 30,314 тыс.  Томский «квадрат» в августе снизился до уровня 41,816 тыс. рублей, на 16% по отношению к январю текущего года. Аренда «двушки» обходится в этом городе в 12,101 тыс. рублей за месяц. «Справедливая цена» должна составлять 24,202 тыс. рублей за метр. Жилая недвижимость в Мурманске с начала года «похудела» на 17% до 33,729 тыс. рублей за метр. Арендная ставка на двухкомнатую квартиру – 10,410  тыс. рублей в месяц. «Справедливая цена» здесь должна составлять 20,82 тыс. рублей за метр.. Метр в Москве в августе предлагали по 160,036 тыс. рублей. Но даже по «справедливой цене» он должен стоить 98,03 тыс. рублей.

В Санкт-Петербурге реальная цена предложения в августе составила 96,129 тыс. рублей за метр против «справедливой цены» в 66,048 тыс.
Пиратская пентакантера подняла свой прямой газпромовский парус, отважные флибустьеры готовы к отплытию за золотым руном, которое, как оказывается, есть седьмая и последняя шкура обдираемого ими народа.

Александр Левинтов,
Москва, Россия

Пророк Илья царю Акаву
Вновь и вновь возвращаясь к библейской истории, начинаешь понимать: власть имеет две природы, принципиально несовместимых, несмотря на изливаемую на нас демагогию и пропаганду.
Одна власть – для Бога и порядка, ради справедливости и идей, которым эта власть позволяет существовать и реализовываться. Обладатель и носитель этой власти всегда так и говорит и действует, во имя чего он устремлён к власти.
Другая власть – плотская, тираническая, предельно эгоистичная. Обладатель и носитель этой власти говорит те же слова, что и его антипод, но действует он и все дела его противоположны словам его.
Когда Господь спросил у юного еще Соломона, чтобы тот хотел получить, юноша ответил: «мудрости», и всю свою долгую жизнь правил мудро, силой ума, а не оружия.
Нонешние, разумеется, про царя Соломона не читали, поскольку весь их университетский курс был ограничен двумя уставами: гарнизонной службы и КПСС. Чтение – вообще не их конёк.
Их козыри – тьма и зло.
С козырной карты начал Владимир Путин свою предвыборную кампанию осенью 1999 года: кагэбешники взорвали два дома в Москве, один в Буйнакске и один – в Волгодонске. Взорвать должны были и в Рязани, но случайно были пойманы за руку. Эти взрывы стали, подобно залпу «Авроры», сигналом к началу Второй Чеченской войны, ставшей лейтмотивом не только пиар-кампании Путина, но и всего его царствования.
Об этом гостеракте (только погибших – 307 человек), в отличие от Беслана, «Курска» и «Норд-Оста» послушные СМИ молчат или говорят очень глухо. Дети, живущие в этом районе Москвы (настоящая московская глухомань), выдают разные версии случившегося, вплоть до идеи «здесь взорвалась американская атомная бомба».
Теперь тщательно замалчивается трагедия на Саяно-Шушенской ГЭС (погибшими – 74 человека, и один до сих пор числится пропавшим без вести). Замалчивается – потому что эта трагедия ещё не завершена. Работники станции, жители Черёмушек и Саяногорска ждут очередной беды. Пожар во время ликвидации последствий рассматривается ими лишь как эпизод: «что же будет дальше?» Трусость властей, помноженная на жадность владельцев «РусГидро», способны на многое.

А пока, в ожидании этой беды, страна переживает, пожалуй, самое гнусное унижение за все десять лет распутного правления.
За 30 сребренников ($30 млрд. долларов), нагло, в открытую куплен Уго Чавес, мрачный диктатор и узурпатор власти Венесуэлы. Куплен за признание двух независимостей: Южной Осетии и Абхазии. Сделка не скрывается. Более того, уже расписано, на что пойдут эти сребреники: Чавес покупает на все эти деньги российские вооружения: танки, ракеты, мотострелковое оружие. Вовсе не для защиты своей страны, на которую никто не нападает, и которой никто не угрожает.
Все эти бомбы, снаряды и ракеты будут в скором времени направлены на Колумбию, где США спешно разворачивают семь военных баз.
Не Америке, но Пентагону очень выгодно и удобно иметь долгоиграющий военный колумбийско-венесуэльский конфликт: можно в безопасной близости от Потомака отрабатывать удары и контрудары в спарринге с Россией, можно, свёртывая знамёна в Ираке, разворачивать их в Латинской Америке: армия должна быть на взводе.
Мне нечего обличать Путина, Медведева и их компанию – всё давно сказано и повторено, да и, если честно, из Америки и Европы не решишь российских проблем.
Теперь я обращаюсь к русскоговорящим американцам, как к тем, кто ненавидит чекистский беспредел в России, так и к тем, кто курит чекистам фимиам, и к тем, кто за демократов, и к тем, кто за республиканцев, и к тем, кому всё равно: «Оглянитесь! Америка в опасности!» Америка – в моральной опасности. Маленькая война в Колумбии может стать большим грязным пятном на лице и на мундире Америки, с отпечатками пальцев российской тьмы власти.

Этот материал редакция получила накануне визита Путина в Польшу, 29 августа. Насколько автор оказался не в теме, судить вам, уважаемые читатели.

Путин и вся его питерская клика в кагэбешных погонах и без всеми силами пытается отмыть рыжего кобеля (Сталина) до бела. В дни 70-летия заключения пакта Молотова-Риббентропа, развязавшего Вторую мировую войну, Кремлём создана очередная комиссия по «фальсификации истории», а, если называть вещи своими именами, то реабилитации Сталина и сталинизма. И чем дольше и упорней не признаётся преступность всего советского строя, тем преступней становятся сами защитники этого строя – и как соучастники, и как укрыватели преступления.
Собственно, этими специалистами по «истории России» и из министерства обороны, публично выдвигаются два довода:
1) события семидесятилетней давности неактуальны и «нечего ворошить прошлое»: но ведь и события шестидесятилетней давности неактуальны, однако военные парады в честь 9 мая возобновлены и с экранов ТВ и кино не сходят ленты о войне, включая бесконечные римейки, а, главное, доктрина «нет срока давности для военных преступлений» должна же быть когда-нибудь применена и к  советским военным преступникам: Сталину, Молотову, Жукову и др.
2) пакт Молотова-Риббентропа, по мнению его адвокатов, оттянул для СССР начало войны почти на два года и заставил немцев прошагать летом 1941 года лишних триста километров: за два года СССР так ничего путного и не успел сделать, если не считать массовых репрессий в армии, зато оставил в тылу хорошо укреплённую оборону, а от Бреста до Минска немецкие войска прошли всего за 6 дней; главное же – это и есть состав преступления. И если этот пакт мы не признаем преступным, то в Европе и мире не будет гарантий безопасности, потому что есть страна, способная и считающая в порядке вещей нападать и оккупировать территории малых соседей во имя весьма сомнительных и спорных собственных интересов.

Кстати, именно это и демонстрирует режим Путина в Крыму и на Кавказе, именно этим угрожает балтийским народам, вынужденным ради собственной безопасности, уйти под защитный зонтик НАТО, именно поэтому не возвращает Японии незаконно захваченные острова.
«Оценивая заключение пакта о ненападении с Германией, следует подчеркнуть, что альтернативой ему мог стать аналогичный пакт Германии с Англией, означавший, по сути, объединение Запада против СССР» – эта чудовищная ложь не семидесятилетней давности, это – цитата из школьного учебника 2009 года.  И эти две цитаты – из новейшего (2007) вузовского учебника по истории под редакцией А. Филиппова: цель пакта «восстановить государство в границах бывшей Российской империи. Заключение советско-германских соглашений сорвало попытки западных держав втянуть СССР в войну с Германией и, наоборот, позволило переключить направление германской агрессии на Запад»; «Чем труднее шли переговоры с англо-французской делегацией, тем больше Сталин склонялся к выводу о необходимости подписать соглашение с Германией» – ведь не в бреду же написано, ведь заведомая же ложь:

Клим Ворошилов буквально куражился над  будущими союзниками по антигитлеровской коалиции, выставляя каждый раунд всё новые и всё более нелепые требования. Именно эти переговоры породили стойкое недоверие в союзниках, перешедшее затем в Холодную войну, именно это неприкрытое хамство советских лидеров летом 1939 года сдерживало открытие второго фронта.
Последовательная пропаганда привела к тому, что почти половина (48%) россиян сегодня не могут сказать ничего внятного о пакте Молотова-Риббентропа, а 42% не имеют мнения о нём, ни за, ни против.
В отличие от германской, советская и постсоветская позиция остаётся практически неизменной: «Во избежание всякого рода необоснованных слухов насчёт задач советских и германских войск, действующих в Польше, правительство СССР и правительство Германии заявляют, что действия этих войск не преследуют какой-либо цели, идущей вразрез интересов Германии и Советского Союза и противоречащей духу  букве пакта о ненападении, заключённого между Германией и СССР.

Задача этих войск, наоборот, состоит в том, чтобы восстановить в Польше порядок и спокойствие, нарушенные распадом польского государства, и помочь населению Польши переустроить условия своего государственного существования» (Германско-советское коммюнике от 18 сентября 1939 года, опубликованное в «Правде» 19 сентября).
И когда подправитель РФ Д. Медведев требует прекратить пересмотр хода и итогов Второй мировой войны, то понимать его надо прямо: военный парад победы 22 сентября 1939 года в Бресте советских и германских войск и парад победы советских войск 24 июня 1945 года есть единое событие.
Так хочется быть одновременно и освободителем, и оккупантом, так хочется быть победителем – только потому, что «победителей не судят», а судить надо и суд идёт: в Украине, Литве, Латвии, Эстонии, Польше.

Суд идёт и у наших союзников по антигитлеровской коалиции и народами, пострадавшими во Второй мировой войне. Суд идёт – и в Европе сталинизм приравнен к гитлеризму, а, следовательно, советский коммунизм – к германскому фашизму.
Конечно, в Польше Путину зададут весьма неприятные вопросы о «географическом недоумении», как назвал в сентябре 1939 года Сталин Польшу, конечно, спросят и о Катыни, конечно, Путин, как обычно, начнёт предлагать вместо этого нефть, газ и деньги, но дело кончится, скорей всего, скандалом, конфузом и досрочным завершением визита.

Ни для кого не секрет, как много в последнее время государство печется о демографической ситуации в стране. Семьи, где решились родить более одного ребенка,  стали основой социальных забот президента и правительства, а уж если семья многодетная – честь ей и хвала.

Помимо всего прочего, мамам с тремя и более детьми обещан бесплатный летний отдых. Однако на деле эта радостная новость порой превращается в настоящее хождение по мукам.
О том, что мне и троим моим детям положен бесплатный летний отдых, я узнала совершенно случайно – из прочитанной в очереди к врачу брошюры «Мать и дитя», изданной столичным Департаментом семейной и молодежной политики. На следующий день я позвонила в районную управу. «У нас путевок нет и не будет, — был ответ. – Попробуйте узнать в центре социального обслуживания». Там очень удивились: «У нас путевок не бывает, звоните в управу». Помыкавшись туда-сюда, я воспользовалась советом подруги, тоже многодетной мамы, написать заявление в управу. Дескать, на него они обязаны ответить письменно – дать путевку или отказать. Тогда можно жаловаться. Ответа я ждала больше месяца. Опять звоню в управу. Мне говорят с заметным с раздражением: «Вам же сказали – путевок нет и не будет. А где ваше заявление, мы не знаем. Пишите новое – может, на следующее лето повезет»…
Подруга посоветовала жаловаться прямиком в правительство Москвы. Но, прежде чем вновь браться за ручку и бумагу, я решила попытать счастья в департаменте семейной и молодежной политики, издающем такие обнадеживающие книжки. Там я не стала скрывать, что будет моим следующим шагом. Услышав историю моих похождений, собеседники изумились: «Куда же они путевки-то девают?»
Оказывается, путевок для семейного отдыха в столице предостаточно: Подмосковье, Анапа, Евпатория, Латвия и даже Венгрия… Туда мне предложили отправить старшего сына. Однако ехать надо было через неделю, а оформление загранпаспорта заняло бы месяц. Поскольку младшему ребенку не было и полутора лет, в департаменте пожали плечами: мал еще, в этом году, скорее всего, ничего не получится. Или другой вариант: езжайте со старшими, а младшего оставьте с кем-то из родственников.
Не успела я как следует расстроиться – звонок: «Мы можем отправить вас в Малаховку. Там принимают детей с года». От радости у меня перехватило горло. Подмосковный детский санаторий «Малаховка», где, как мне пояснили, дети и мамы проходят обследование и лечение, прекрасно и разнообразно отдыхают, ездят на экскурсии и вкусно питаются, — самый лучший для нас вариант. Эта здравница федерального значения – лучшая не только в Подмосковье, но и, может быть, во всей России. Получая путевку, мне казалось, что я вытягиваю счастливый лотерейный билет. Правда, надо было срочно оформить санаторно-курортные карты, пройти кучу обследований, сдать множество анализов и собрать целый ворох справок, так что оставшиеся дни до отъезда я посвятила стоянию с малышами в бесконечных очередях. Это отняло массу сил, но прибавило уверенности: значит, нас будут держать под неусыпным  медицинским контролем и помогут избавиться от болячек, которых у каждого из детей, да и у меня, увы, хватает.
Первое впечатление, которое создалось у меня и других многодетных мам, которым выпала удача получить бесплатную путевку, — мы попали на зону. Всех пап, едва они разгрузили многочисленных детей и багаж, в срочном порядке выгнали за забор: дескать, это закрытая зона лечебного учреждения, куда посторонним вход воспрещен.
На следующих вечер я все-таки предприняла попытку провести нашего папу на территорию санатория: я пошла на пост и вежливо осведомилась у охранника, как можно это сделать. Страж порядка побагровел от гнева. С его слов получалось, что отцы наших детей – это рассадники всевозможных инфекций, от которых малыши будут мучительно болеть, а его, охранника, если он не уследит и пропустит хоть одного папашу, ждет суровая кара в виде лишения свободы. Он и слушать не стал, что мой муж присутствовал даже при появлении младших детей на свет и был первым после акушерки, кто взял их на руки. Для него был лишь один закон — приказ главного врача, развешанный, наверное, на всех санаторных стенах и столбах, где черным по белому прописано: для предотвращения проникновения инфекций и террористов свидания с папами разрешены только два раза в неделю – в субботу и воскресенье, в строго отведенное для этого время, причем только в холле первого этажа и в бахилах. Спасибо, что не в намордниках…
Наивная, я не сдалась и пыталась решить этот вопрос через дежурную медсестру, заведующую отделением и главного врача. Все были неумолимы. В конце концов, меня направили в бухгалтерию, где решить вопрос удалось легко и быстро: плати 870 рублей в сутки, и ваш папа может жить здесь, сколько захочет. За эти деньги ему положено трехразовое питание (хотя речь шла лишь о ночевке) и комплект постельного белья. Правда, где его постелить, непонятно: обещанный на четверых номер с четырьмя кроватями — на самом деле тесненькое помещение с двумя кроватями, раскладушкой и раздвижным креслом, и еще одна раскладушка там уже не поместится. Так что за 870 рублей главе семейства пришлось бы тесниться на краешке кровати с одним из малышей.
Я проплакала весь вечер, уверенная, что судьба разлучила меня с мужем, а детей – с отцом на весь срок нашего заключения в санаторий.
На следующий день, прогуливаясь по территории, мы вышли на широкую тропу, которая успешно вывела нас к огромному лазу в заборе, через который как раз пролезали какие-то люди со смуглыми лицами. Это были гастарбайтеры, работающие на постройке чьей-то дачи. После трудового дня они искупались в речке, и через санаторий пройти им было ближе. Таких лазов оказалось несколько, и, как выяснилось, к ним никогда не зарастала народная тропа. А еще сюда свободно проникали целые стаи бродячих собак с подозрительно опущенными хвостами, которые уныло рыскали по санаторию в поисках съестного. Когда я обратила на них внимание охраны, реакции не последовало.
Еще через день мы открыли, что для нелегального проникновения на территорию санатория не обязательно даже нагибать голову. В нескольких метрах от центрального входа есть недоделанные металлические ворота, в которых зияет брешь не менее пяти метров шириной. В эту брешь чинно входят и выходят все желающие посетить это строго охраняемое лечебное учреждение, нисколько не опасаясь гнева охранников или главного врача. Просто потому, что никто за этими воротами, равно как и за дырявым забором, не следит.
Прошло еще несколько дней, и функция охраны санатория стала мне окончательно ясна: она существовала для того, чтобы отлавливать нерадивых папаш, засидевшихся позже положенного срока, и с позором выдворять их вон. Вот почему я сделала такой вывод. Однажды среди белого дня у меня пропала трехлетняя дочка, и я в панике обежала все отделения санатория, потом – территорию, изобилующую рвами, канавами с водой и поросшую высоким бурьяном, и, наконец, бросилась к охраннику, который в тот момент смотрел телевизор. Отрываться от этого занятия он не пожелал. «Вы что, ничего не предпримете?!» — изумилась я. «А что вы хотите?» — удился страж. «Я не знаю, вы же профессионал!» «А вы – мать, вот и ищите!» — отрезал мой собеседник и, видимо, вконец раздраженный моим обществом, куда-то ушел.
К счастью, дочка вскоре нашлась. Оказывается, она гуляла по корпусу – посмотрела телевизор, потом познакомилась с девочкой и пошла к ней в гости. В номер ее привела уборщица, когда я уже готовилась звонить в милицию…
Большая удача, что девочка всё время была в корпусе и не отправилась погулять на улицу. Там ее ждали большие опасности. Территория санатория находится в крайне запущенном, бедственном состоянии. Вот где потенциальный рассадник вирусов и бактерий! В один из первых дней пребывания в санатории мы отправились погулять на одну из площадок. Дети радостно бросились на качели, но тут выяснилось, что прямо из сидений торчат здоровенные гвозди. Тогда они побежали на карусели, заржавевшие настолько, что сдвинуть их с места я не смогла, а сидения были покрыты густой грязью. Я хотела присесть на скамейку, но обнаружила лежащие на ней куски фекалий – то ли человеческих, то ли собачьих… В ужасе я увела детей с этой площадки. Но другие дети – те, что без родителей, — там гуляют.
Бегая по парку, дети то и дело натыкаются на куски металла и ранят ноги, а крутясь на единственной действующей карусели, получают травмы. Такое происходит практически каждый день. Одни падают на бегу, раскрутив карусель до слишком высокой скорости, другие не удерживаются на сиденье… Я не раз видела, как после таких падений родители или воспитатели уводят детей к врачу, а пару раз сама пыталась остановить бешено крутящуюся махину, чтобы она не съездила очередного экстремала по голове. Спрашивается – зачем нужна такая карусель?
Но, несмотря на многочисленные травмы, дети всё равно на нее лезут: ведь других развлечений на улице нет.
Окруженный корабельными соснами, санаторий мог бы превратиться в райский уголок. Для этого, конечно, потребовались бы некоторые усилия руководства: привести в порядок заросший сад, выкорчевать из земли там и сям торчащие ржавые балки, утилизовать ветхие останки качелей и каруселей, повсюду разбросанных по парку, построить взамен прежних новые, неопасные для здоровья детей площадки. Казалось бы, ничего сверхъестественного во всем этом нет. Но, видимо, никак не доходят руки…
Что же отнимает столько сил у руководства санатория?
Принимая на посту у медсестры минеральную воду, я обратила внимание на изобилующую дипломами и грамотами стену: это и лучшая социально значимая здравница, и лучший санаторий для семейного отдыха, и санаторий с наивысшими достижениями в области научных исследований… Всего и не перечислишь. Может быть, действительно, работники санатория преуспели в научной работе. Не стану строить предположений – я этого не знаю. Не было возможности убедиться. Когда я попросила врача назначить мне ультразвуковое обследование внутренних органов, ответ был однозначен: это не входит в вашу программу. То же было сказано, когда я хотела проконсультировать детей у специалистов. Проще говоря, за обследования не заплачено. Нам, получившим так называемые социальные путевки, был положен только бассейн, тренажерный зал и галокамера. Тоже неплохо. Но непонятно, почему для получения столь примитивного набора процедур требовалось оформление санаторно-курортной карты и целого вороха справок. Спрашивается, для чего, если «программа» не предполагает ни обследования, ни лечения, а лишь общие для всех оздоровительные процедуры?
Одна из грамот, насколько я помню, гласит о том, что в санатории достигнут небывалый бытовой комфорт. Когда мы въехали в положенный нам номер, обнаружилось, что воды в кране нет. Ее не было и на следующий день, и когда мой младший полуторагодовалый ребенок обкакался, ситуацию спасли только влажные салфетки. Это великое изобретение выручало нас много раз, потому что в санатории существуют грандиозные проблемы с подачей воды. Правда, иногда из крана едва капает холодная вода, а горячую дают на час или полтора в сутки, притом выключают без всяких объявлений и предупреждений. Захожу в номер – есть вода! Кидаюсь за детьми, чтобы срочно их помыть, но пока бегу – воды уже нет. Или, еще хуже, намылю их – и тут воду выключают. Бегу с тазиком в столовую или к медсестре на пост, прошу накапать хоть немного…  И таких мамаш, бегающих с тазиками и кружками по лестницам, довольно много.
На щитах, там и сям развешанных в холлах, гарантируется обстановка психологического комфорта. Видимо, сотрудники санатория понимают это как-то очень по-своему. Когда у меня заболели дети, и я несла им тарелку каши в номер, официантка перегородила мне дорогу грудью, как амбразуру дзота, и принялась позорить меня на всю столовую: «Слепая или неграмотная?! Вот же написано – нельзя выносить тарелки!» Краснея, я пообещала вернуть добро, как только покормлю детей, на что получила новую порцию резкой критики: «Не буду вам накрывать, пока не вернете посуду! Буду стоять и смотреть!» Как вор, я покинула столовую…
Когда через несколько дней я случайно разбила тарелку, к горлу подкатился комок ужаса: всё, пришел мой конец… Дрожащими руками собираю осколки, и тут слышу за спиной ласковый голос: «Что ж вы ручками-то, порежетесь… Давайте я сама уберу». Видя, что я почти плачу, добрая официантка успокаивает: «Что вы так испугались? Да подумаешь – тарелка разбилась! Сейчас другую принесу!» И я почувствовала к этой женщине такую благодарность, что готова была ее расцеловать.
Вот еще эпизод. Около полуночи. Женщина и ее маленькие дети спят. Вдруг резко зажигается свет и раздается грозный голос надзирательницы – дежурной медсестры: «Где ваши старшие дети?!» Женщина в ужасе просыпается, садится и кричит: «Что с ними? Что случилось?!»
Оказывается, старшие – подростки 14 и 15 лет – в соседнем номере заигрались в карты с другими ребятами. Медсестра по следам от шлепанец на ковре вычислила (вот где надо искать кадры для уголовного розыска!), где они сидят, хотя сидели они тихо и никому не мешали. Она долго, громко стучала, но они заперлись изнутри и не открыли. Тогда дива в белом халате в ярости кинулась будить ни о чем не подозревающую мамашу: «После отбоя все обязаны лежать и спать!» Кричала так, что весь этаж проснулся…
«Я не против режима, — дрожащим голосом наутро рассказывала мне мать четверых детей. – Но почему таким тоном? Мы же не в концлагерь приехали?» И в ее словах звучал вопрос, как будто она сомневалась.
Одна из сотрудниц физиотерапевтического отделения чуть не растерзала меня за то, что я воспользовалась служебным туалетом. Дело в том, что мои маленькие дети (полтора и три года) принимали жемчужную ванну, и я решилась оставить их на минутку одних. Ясно, что бежать в номер по малой нужде было нельзя – это заняло бы слишком много времени. Спросив разрешения у проходившей мимо медсестры, я юркнула в уборную, но лучше бы этого не делала. Негодование ее коллеги, которая, как выяснилось, отвечала за санитарно-гигиеническое состояние отделение, было столь велико, как будто я привела в негодность всю канализацию санатория. «Совсем стыд потеряли! – гремела дама на все отделение, а другие медсестры безрезультатно пытались ее урезонить. – Для них написано – посторонним вход воспрещен, а прут и прут! А мне за всеми мой!»
Эти слова представляются мне в какой-то мере девизом для многих работников санатория. Мы – те самые посторонние, которые «прут и прут», создавая для них всяческие неудобства. При том, что в итоге ряд неудобств испытывают сами отдыхающие, их меньше всего волнует.
Еще одна грамота, полученная санаторием, — за лучшую организацию лечебного питания. «Диетотерапия» — это один из видов «лечения», входящего в нашу «программу». Питание в санатории довольно однообразное. Картофельное пюре и бесконечные котлеты, от которых к середине заезда дети уже плевались, — это основа меню. Из фруктов – только прошлогодние сморщенные яблоки, заморские бананы и марокканские мандарины, залежавшиеся явно с нового года. Ясно, что витаминов в них уже практически не осталось. Непонятно, почему не нашлось другой возможности в самый разгар садово-огородного сезона (мы были в августе), когда подмосковные сады ломятся от яблок, груш и слив.
Еще «напрягало» то, что многие дети, в том числе, моя дочка, после посещения столовой страдали поносом и рвотой. У некоторых отравление было настолько серьезным, что пришлось, не дожидаясь окончания заезда, срочно уехать в Москву. Врачи на это лишь пожимали плечами: наверное, съели что-то из магазина. Но мы ничего в магазине не покупали.
В общем, я так и не поняла, почему всё это называлось «лечебным питанием» и «диетотерапией».
Среди сотрудников санатория, конечно, встречаются и доброжелательные люди. Но, как мне показалось, слишком редко. Для многих будет большой радостью, если отдыхающих будет поменьше, а совсем уже счастье – если санаторий опустеет. Лишь бы это не сказалось на зарплате. Мы откровенно их раздражаем. Ходим, пачкаем, чего-то еще требуем… Не раз видела — мамаши плакали неподдельными слезами: «Что же за санаторий такой?! Где обещанный психологический и бытовой комфорт?» «Приехали «на халяву» – еще комфорт им подавай!» — нередко звучал ответ.
Но, во-первых, в точно таких же условиях находятся и те, кто за путевку заплатил из своего кармана. Честно говоря, для меня загадка, зачем они это сделали. А во-вторых, что значит – бесплатно? За наш отдых заплачено из федерального бюджета. Заплачено не просто так, а, видимо, за какие-то наши заслуги. Наверное, за то, что мы участвуем в программе президента по улучшению демографической ситуации в стране. И это – такое вот нам президентское «спасибо».
Но мамаши принимают и его. Потому что получить бесплатную путевку на семейный отдых – редкая удача, которая выпадает далеко не всем. Другие мамаши рассказывали, как добивались получения путевки, написав жалобу в префектуру или правительство Москвы, поскольку в районных социальных органах им отказали. После жалоб путевка, которой «нет и не будет», вдруг появилась как из-под земли. Одна из мам рассказывала такую историю: пока она сидела в коридоре и ждала путевки, из кабинета чиновницы доносился телефонный разговор: «Придется отдать многодетным эту путевку. Они нажаловались! А что делать? Ну ничего, не переживай, я тебе другую сделаю, еще лучше»…
И ведь, вне всякого сомнения, сделает.

Генезис моногородов

Обычно моногородами были и остаются малые города.
Самыми древними в России являются военные и оборонительные городки, остроги, особенно распространенные на колонизованных территориях Сибири и Русской Америки. Позже они были дополнены тюремно-каторжными функциями. Таких моногородов много возникло и в советское время как спецпоселения ГУЛАГ’а, «соцгородки» и просто скопления лагерей. Существуют они и поныне (Лабытнанги в устье Оби, Потьма в Мордовии, 13 посёлков МВД на БАМ’е). Близки к этому типу и города-гарнизоны: Плесецк, Кубинка, Звёздный.
Следующий тип, весьма распространенный в дореволюционной России, захиревший, но вполне сохранившийся в советское время – торговые городки, описанные Н. Гоголем (Миргород), Ф. Достоевским в «Братьях Карамазовых» (Очумеловск), А. Платоновым («Город Градов») и И. Салтыковым-Щедриным («История одного города»). Как и в Европе, эти городки возникали по поводу ярмарок и торгов вокруг святынь, крупных храмов и монастырей. Ярмарки и торги приурочивались к храмовым и престольным праздникам. Эти городки оказались самыми безнадёжными в советское время, когда церкви и торговля в стране были практически уничтожены (советская торговля торговлей не являлась – это своеобразная форма распределения). Сюда относятся Елец, Кашин, Собачьи Горы, Верея, Козельск, Торжок и многие другие.
Самый распространенный тип отечественных моногородов – промышленные. Их историю можно начинать с Акинфия Демидова, построившего на Урале около 20 горнорудных предприятий и городков при них: Златоуст, Челяба, Новая Утка, Кыштым. Касли, Невьянск, Тагил, Миасс и т.д. Позже он перенёс эту практику на Рудный Алтай. Большинство этих городков так и остались небольшими моногородами, хотя некоторые (Златоуст, Челябинск, Нижний Тагил) выросли в крупные многопрофильные центры.
Население демидовских городков формировалось за счёт отписанных заводчику «казённых» крестьян, принадлежавших Уделам, то есть ведомству по управлению делами и имуществом царствующей фамилии, а также нелегально принимаемым на работу беглым (ссыльным, каторжанам, дезертирам и т.п.). Важно подчеркнуть, что это – не исторически сложившиеся городские общины, а единовременно сколоченные и принуждённые жить вместе социальные группы, то, что при Петре I стало носить название «сволочи» (насильственно сволоченных»). Отсюда и особая социо-культурная и криминальная ситуация, складывавшаяся в этих городках: беспробудное пьянство и пьяные драки, воровство, лихоимство властей и хозяев, изуверство. Вольно было Бажову поэтизировать быт уральских городков и посёлков, но и у него, за флёром сказочности и чудес, явно проскальзывает неприглядное мурло безнадёжного и вековечного рабства.
Есть принципиально другой тип промышленных моногородов, возникавших, главным образом, на месте мелких сельских поселений.
Всплеск основания промышленных моногородов произошёл в конце 19 века, когда по всей стране, особенно в Нечерноземье стали строиться текстильные фабрики и посёлки при них. И это – совсем другой тип промышленных моногородов, где народ не сволочен насильственно, а собрался из местных сёл: местное население вело двойной образ жизни – летом сельское хозяйство, зимой пропыслы и рукоделия. В Ивановской области из 22 городов такими оказались 20: одна крупная текстильная фабрика или хлопчато-бумажный комбинат и при них – Фурманов, Тейково, Южа, Комсомольск, Каменки, Родники, Вичуга… Советская декретивная экономика превратила это производство в сугубо женское, а текстильные города – в гаремы.  Настолько, что здесь при каждом «женском городе-монастыре» пришлось размещать военный гарнизон. Так Ивановская область неожиданно превратилась в мощный плацдарм таких экстерриториальных войск, как ракетные.
В 19 веке купец Стахеев строит в Елабуге завод по литью колоколов и другой арматуры (канализационные крышки, подвальные решётки и т.п.), ныне – арматурный завод. Рабочих сюда не сгоняли, а приглашали – из самой Елабуги и из окрестных сёл. Каждому рабочему купец строит двухэтажный дом (низ каменный, верх деревянный) и даёт участки земли по 40 соток каждый. Одна из дочерей Стахеева строит в городе несколько храмов, другая – три образовательных учреждения (действующих и по сей день). Стахеевы тонко и точно угадали: сохранив полусельский уклад жизни, они внесли в жизнь города мощную духовно-культурную инновационную струю. Этот город даже в годы советского застоя поражал своей укрытой, но весьма интенсивной культурной жизнью.
Тем не менее, подавляющее большинство промышленных моногородов, и советских и досоветских, – спальные цеха с насильственно приволоченным сюда населением. И до революции, и особенно после неё, люди в массе своей рассматривались, прежде всего, как производительные силы и трудовые ресурсы.
Другой, непромышленный, тип моногородов – железнодорожные станции. Их история весьма поучительна.
Суточный гон почтовой тройки – 50 вёрст, после чего лошадей надо менять и распрягать, возница и седоки останавливались на ночлег в съезжих избах. Разумеется, возникал и трактир, и ямская слобода, ям. Когда Екатерина II занялась административно-территориальным делением страны наподобие германского, эти ямские слободы и назначались уездными городами: очевидна связь с центром и транспортно-распределительная функция. Позже 50-вёрстное расстояние было принято и для железных дорог: смена локомотива, заправка бункера, телеграфная связь. Депо, ремонтные мастерские и прочий железнодорожный сервис концентрировался именно в таких уездных моногородах.
Отдельные подтипы транспортных городов – пристанские (портовые) города на реках и побережьях, а также абсолютно бессмысленные гирлянды городов и посёлков на БАМ’е и при других великих стройках коммунизма.
ХХ-ый век породил новый тип моногородов: закрытые «наукограды», связанные с производством вооружений (Амдерма-2 на Новой Земле, Ахтубинск (бактериологическое оружие), Саров (ядерное и термоядерное оружие), города при АЭС (Белоярск, Сосновый Бор и т.д.) и производствах утилизации ядерных отходов АЭС (Снежинск и т.п.),
Агрогорода – тип, весьма распространенный также в Европе и Америке. Процветание и благополучие этих городов зависит исключительно от обслуживаемого ими агропроизводственного хинтерланда (Чистополь, Батайск, Белореченская, Армавир, Тихорецк и т.д.)
К сожалению, очень незначительны города-курорты и туристские центры (Суздаль, Ессентуки, Лазаревское, Ростов Великий и т.д.). Здесь, как бы плохо дела ни шли, жизнь комфортабельна, маняща и притягательна. В этот отношении поучительна судьба Суздаля, возникшего как княжеский город, вскоре и на долгие века превратившийся в тюремные монастыри для неугодных царских дочек и жён, сильно захиревший при советской власти и превратившийся одним из первых (ещё в 60-е годы) в центр массового историко-архитектурного туризма.
Все или почти все отечественные моногорода  – независимо от типа, проблемны даже при процветающей функции и катастрофичны, когда эта функция отмирает и скудеет.
Происхождение этих типов городов предполагает и разные типы решений.

Города-призраки

Самое распространенное решение для промышленных городов и городков – превращение их в туристские ловушки. Таковы, например. Кутна Гора в Чехии  (бывший крупнейший в Европе центр добычи серебра), Калико в Калифорнии (бывший эпицентр «Серебряной лихорадки конца ХIХ века), дитя Золотой лихорадки в Калифорнии Angels Camp, описанный в одном из рассказов Марка Твена (город живёт в основном за счёт мировых чемпионатов по прыжкам в длину среди лягушек). Если передать демидовские заводы из минчермета и минцветмета в министерство культуры или министерство туризма, то города при них превратились бы в объекты туризма и образования, а производство имело бы заметную сувенирную направленность. Достойны превращения в музеи и призраки все наши города-тюрьмы и закрытые «наукограды» (не потому, что я – против науки, а потому, что я – против секретной науки против человека).
К сожалению, отечественная практика в мумификации моногородов весьма ограничена по двум причинам:
- у нас фактически сохранена феодальная зависимость людей от прописки, называемой ныне регистрацией – людям некуда бежать из ставших ненужными мест;
- мы стихийно и наученные принципом «весь мир насилья мы разрушим до основанья» уничтожаем и разворовываем производства и объекты, потерявшие функциональность: это ничем не отличается от массового уничтожения инвалидов войны после войны  (в начале 50-х годов)

Перефункционализация

Монтерей (современная численность около 32 тысяч жителей) возник в конце 17 века как одна из 20 миссий, построенных монахом-францисканцем Джунипером Серра. Вскоре он стал столицей провинции Калифорния Новой Испании, а затем и провозгласившей независимость Мексики. В 1848 году Северная часть Калифорнии отошла к США, получила статус штата Калифорния, а столицу американцы, по своему обычаю, перенесли в Сакраменто, поглубже в материк.
Монтерей, не утеряв своего культурного значения (первый в Калифорнии театр до сих пор работает), переключился на рыболовство и китобойный промысел. Когда киты были сильно перебиты, в городе расцвёл консервный бизнес. «Cannery Rows» («Консервные ряды»), роман Дж. Стейнбека, жившего здесь, о многочисленных сарднных фабриках. Монтерейские сардины были популярны во всём мире и хорошо запомнились в СССР благодаря поставкам по ленд-лизу, наряду с «обезьяньей тушенкой».
Сразу после войны вода в Монтерейском заливе потеплела на один градус – и сардина ушла. Однако в это же время здесь открылась военная школа по подготовке переводчиков японского языка. Очень скоро город провозгласил себя «лингвистической столицей мира»:   здесь работает   Defense Language Institute (DLI), где изучается более 150 языков мира, Monterey Institute of International Studies, международная Postgraduate Navy School, международный колледж, Monterey Bay State University, ориентированный на Азиатско-Тихоокеанский регион, бесчисленное количество переводческих агентств и бюро, крупнейшее в США и в мире издательство учебной литературы по лингвистике, здесь телефонная компания ITI впервые использовала технологию синхронного перевода телефонных переговоров.
В настоящее время город приобрёл ещё одну функцию – туристическую. Рыбные ряды и Fishermanwherf превратились в магазины, шикарные отели и рестораны, открыт огромный Океанариум, в городе более ста пятидесяти отелей и мотелей, сотня ресторанов и картинных галерей, приличный по размерам торговый мол, здесь ежегодно проходят знаменитые джазовые фестивали, в окрестностях города – трасса автогонок Формулы-1 Laguna Seca и одни из лучших в Америке гольфовые поля.
Кроме того, город стал убежищем для престарелых любого социального статуса – от миллионеров до брошенных бедолаг.
В нашем советском опыте имеется печальный опыт переспециализации церквей и монастырей в тюрьмы, склады и производственные помещения, а в постсоветском – примитивное превращение фабрик и заводов в бизнес-центры и торговые заведения. Единственная достойная упоминания переспециализация: общественный туалет на углу Охотного Ряда и Дмитровки, превращенный в парфюмерно-косметический бутик.
Для постсоветского периода оказалась характерна такая форма переспециализации как возрождение погребённых функций. Такова, например, судьба Дивеева с возрождённым здесь культом Серафима Саровского и расположенного рядом Арзамаса.

Захоронение

Под легендой о граде Китеже стоят реальные факты: продвижение русских на север сопровождалось тем, что местные племена чуди белоглазой, вепсов, корелов, не имея сил к сопротивлению, но и не желая порабощения и насильственной христианизации, буквально уходили под землю и под воду, были также и случаи самосожжения жителей вместе со своими городками. «Гардарика», «страна городов» (так когда-то называлась наша страна викингами), исчезла в самозахоронениях.
Эта традиция была возрождена в советское время в период интенсивного строительства равнинных низконапорных плотин и ГЭС. Одним из самых ярких примеров такого захоронения стал Ставрополь на Волге.

Запустение

Самое простое и экономное решение.
В 60-е я ещё застал на «Мёртвой дороге» Салехард-Игарка брошенные вдоль трассы барачные посёлки строителей, то мужские, то женские. Надписи, оставленные этими несчастными, были воплями отчаяния и самыми тяжкими проклятиями. Совершенно ненужная дорога была памятником мании величия Сталина и свидетельством демографической политики государства направленной на излишки населения (сегодня с той же бессмысленной жестокостью государство восполняет дефицит населения, стимулируя деторождение наркоманками и алкоголичками).
Другой пример запустения – Angkor в Таиланде и подобные ему города Индии и Индокитая: города, отданные джунглям и бандерлогам.
Самый поучительный пример запустения – Содом и Гоморра. Возмущённый негостеприимством жителей, Господь так расправился с обоими городами, что теперь на этом месте уже никогда ничего не построишь. Содом и Гоморра стали мировым образцом и символом грехопадения. Между прочим, именно это место породило слово «солдат» – так были названы римские легионеры, которым вместо зарплаты начальство выдало лицензии на добычу и продажу местной соли.
Говоря о запустении безнадёжных моногородов в нашей стране, надо понимать не только сложности, связанные с пропиской и регистрацией, но то, что население таких городов ведёт двойной образ жизни: и городской и сельский, при этом, в отличие от жителей крупных и больших городов, вынужденных выезжать на свои «шесть соток» за десятки километров; жители малых городов имеют свои сельхозугодья вокруг своего жилья или в пешей доступности от дома. При этом, в структуре реальных доходов «аграрная» (не только сельскохозяйственная, но и рыбалка, охота, собирательство, промыслы) составляющая может быть больше «официальной» городской, а, главное, более надёжна. Жители Балея (Читинская область), Чегдомына (Хабаровский край) и множества других моногородов и посёлков давно утеряли всякие надежды и упования на возрождение производств, но никуда не собираются уезжать, так как обросли «хозяйством», вросли в него и не в состоянии бросить его.

Критика критериев моногорода

Какова понятийная работа, таковы и результаты:
«По словам сотрудников Минрегиона, рассчитывать на господдержку может населенный пункт, который соответствует одному из двух параметров. Первый: доля работающих на одном градообразующем предприятии или группе предприятий, связанных единой технологической цепочкой, составляет не менее 25% экономически активного населения. Второй: объем производства такого предприятия или группы предприятий не менее 50% в отгрузке продукции населенного пункта.»
Теория и практика ТПК (территориально-производственных комплексов) подразумевает именно технологические цепочки различных энерго-производственных циклов: пирометаллургия четырех и цветных металлов, нефте-энерго-химический, лесо-энерго-химический и т.д. ТПК построены в таких городах как Запорожье и Кривой Рог. Магнитогорск, Челябинск, Уфа, Братск, Ангарск и так далее – городах достаточно крупных и вряд ли являющихся моногородами. В Братске, например, местный, весьма типичный ТПК представлен тремя основными предприятиями: Братская ГЭС, алюминиевый завод и целлюлозно-бумажный комбинат. На этих трёх предприятиях работает явно более четверти трудоспособного населения, но назвать Братск моногородом практически невозможно.
И мало, что меняется в гигантстском моногороде Набережные Челны, от того, является КАМАЗ единым объединением или расприватизирован на отдельные «самостоятельные» заводы.
И уж совсем дико выглядит второй критерий: грузомасса основного предприятия: продукция наукограда, если и измерима, то в байтах информации (что, впрочем, также бессмысленно), а не тоннах, продукция АЭС измеряется в киловатт-часах, даже самый большой завод Hewlett Packard  в весовом отношении всегда будет уступать даже самому скромному металлургическому заводу, а тот в свою очередь – песчаному карьеру.
В первом приближении, моногородом можно считать город, имеющий одну единственную или доминирующую над остальными функцию, промышленную, транспортную, образовательную, научную, энергетическую, торговую, духовную, туристическую, спальную, рекреационную и т.п.
Отбор моногородов для оказания им государственной помощи и поддержки должен производиться не по предложенным двумя министерствами «объективным» показателям и критериям (Суздаль на 100% живёт занятостью в туристском бизнесе и, кроме мусора, ничего не вывозит за пределы города, но при этом вполне благополучен), а по состоянию неблагополучия и безысходности проблем. И, конечно же, необходимо ограничиться малыми городами до 25-30 тысяч жителей – у них почти нет шансов самостоятельно выйти из кризиса, как и нет шансов самостоятельно исчезнуть.